Солнце пекло необычайно, благо, ветерок спасал. Над их головами время от времени кружились ястребы с причудливой окраской. В пахучей траве носились песцы и мыши, а тишину, которая делила время с кузнечиками, прерывал крик ястреба. Иной раз, кричал не ястреб.
Над их головам проносились группки из трёх грифонов. Проносились быстро и почти так же стремительно исчезали вдали, улетая к видневшейся на горизонте массивной крепости. Иной раз они ложились в траву, когда грифоны решали поинтересоваться, кто шастает по их земле. Пока что, каждый раз грифоны теряли всякий интерес, когда незваные гости теряли всякую активность.
На шестой день путешествия, ближе к его окончанию, они спускались с очередного холма и разбили лагерь в небольшой ложбине между холмами. По ней им было довольно легко идти, так как крепость, к которой они шли, была совсем недалеко, но силы были изрядно подточены постоянными восхождениями и спусками с зелёных холмов. В большей степени страдала Каймлина. Дориан, как гном, выросший в горах и научившийся различать тропы до того, как пешком под стол начал ходить, был только рад бегать по этой местности, у Айдан была хорошая шнурованная обувь, на которую он потратил месячное жалование, год тому назад, вдобавок, физическая подготовка не прошла даром. Лекарке же приходилось совсем туго, а уж когда она стёрла ноги в кровь, в своих простецких башмаках, Айдану пришлось большую часть пути тащить девушку то на руках, то на спине.
Было холодно. Спасал только костёр и горячий травяной настой. За то время пока они шли, рана Айдана успела зажить и относительно затянуться. Теперь он мог нормально биться обеими руками, держа в левой руке кинжал, либо метая, либо нанося удары обратным хватом.
Дориану было легче дежурить вторую половину ночи. Пока он спал, Анкит проводил разминку, вспоминал удары и приёмы. Жалко, он вновь посеял щит, без него, он чувствовал себя каким-то, небоеспособным и беспомощным. Когда-то он думал, на чем ему остановиться? Булавы и молоты слишком медленные, пусть и справляются с бронёю на ура, топоры он всегда относил к чему-то вспомогательному и партизанскому. И всё же каждый раз, руки норовились взяться за меч и щит. Всё же, щит сам по себе был способен убить, вез всяких премудростей, хороший удар кромкой щита в незащищённую шею или открытой бок, и противник почти труп. Решив для себя найти щит и не терять его впредь, Айдан закончил разминку, выпил чаю и спрятался в палатку. Каймлина дрожала от холода и сжалась комочком. Анкит укрыл девушка своим одеялом, а сам подстелил для себя свой плащ.
Сон ни как не шёл, лишь чувство дремоты, то приходило на одном боку, то уходило на другом. Улёгшись на спину, Айдан почувствовал, как его урывают одеялом, а под боком мило и невинно сопят. Каймлина удобно так легла, устроившись рядом с капралом под двумя одеялами. Чуть улыбнувшись, она повернулась лицом к Айдану и чуть задрожала, ёжась от холода. В конце концов, Айдан не устоял перед её очарованием, и подвинул к себе, чтобы она устроилась рядом с ним. Каймлина широко улыбнулась и обняла Анкита так крепко, как позволяли её девичьи силы. Вскоре и сон пришёл, пусть и не долгий…
***
Леди-капитан Шестого Красного Легиона Кровогорья, Луиза Коутрен, потеряла в этом плоскогорье три сотни человек. И не в битве за крепость Вингрхайяр, которая вовсе не состоялась, южане тоже нацелились взять в своё войско боевых грифонов. Благородные создания испокон времён жили в Зантаре, наравне с драконами, их обучали сражаться, они жили мирно, за ними охотились и вот, теперь, капитан Коутрен стояла под крепостью, в лиге от её стен. Где-то, почти на таком же расстоянии находился легион войск Лоренца, посланный сюда с той же целью, что и Шестой Легион.
Хозяева Вингрхайяра, грифоньи наездники и пастухи, не желали принимать в этой войне ни чью сторону. Утёс, на котором расположилась крепость, да и всё Грифонов Перо — один большой грифоний питомник, способный поставлять боевых крылатых существ. Пара сотен таких боевых грифонов, облачённых в доспехи, будут способный загрызть дракона насмерть, ящер даже крыльями взмахнуть не успеет. Однако, наездники на грифонах, отчаянные бойцы ни подпускали к стенам крепости ни солдат Шестого Легиона, ни солдат Лоренц.