Легионеры пошли вперед, с каждым шагом ускоряясь. Воины Пэтрота вяло шли вперед, неготовые принять полноценный бой и хорошо вооружёнными солдатами. По сравнению с легионерами, люди Пэтрота были самым настоящим отребьем, у которых насчитывалось как максимум один легион умелых воинов, которые были мало-мальски вооружены. Однако, у Рендона Пэтрота было подкрепление, и они численно превосходили силы молодого императора, но не настолько, чтобы разгромить Лайана.
Две армии, наконец, встретились. Легионеры клинов врезались в ряды бандитов и мародеров, рубя, кромсая, вгрызаясь в глотки, словно бешённые гончие. Лязг стали о сталь, крики, вопли, стоны и оглушающий рев только горячил кровь, но Лайан знал, что кинься он в гущу событий, то моментально завязнет среди пехоты на своём коне. Те, кто умудрялся провраться к императору, тут же встречались с мечами и копьями гвардейцев, которые неустанно прикрывали юного государя, пока тот носился по полю боя, перед своими полками, могучий и великий, он воодушевлял своих солдат.
— Наше дело правое! — кричал он, срывая голос
— С нами боги! –
— Ура! Ура! Ура! — было ответом его солдат.
— КАРТЕЧЬ! — истошный и панический крик раздался внезапно, так же как и взрыв под копытами коня Лайана. Передние копыта вороного жеребца были разорваны в мясо и осколки костей. Конь умер сразу. Юному государю повезло, и он просто упал на землю, не слабо приложившись головой. Уши заложило, в них запекалась кровь. Приступ вновь охватил его. Руки и тело затряслась, словно в конвульсии. Первые минуты он не мог понять, что происходит, повсюду гремели взрывы, подбрасывая людей и поднимая столбы пыли. Внезапно, глаза его заставила кровавая пелена ярости. Он поднялся на ноги и вонзил меч прямо в грудь одному из бандитов. Затем ещё одному отрубил все четыре конечности. Пятому противнику он вовсе отрубил голову. Свалив с дюжину бандитов, император взял рог, что висел на его поясе и протрубил в него. Боевые ноты вновь звучали и легионеры, которые на несколько нут оказались в свалке боя, вновь сумели организовать строй и дисциплинированно рубить врага.
Кровь, крики, отрубленные конечности, кишки и дерьмо. Всё это заставляло биться, не смотря ни на что, лишь бы не присоединиться к этой кровавой каше. Похоже, Пэтрот поднаторел в алхимии, раз уж пустил в дело бомбы. Теперь уже Лайан бок о бок бился с легионерами, ополченцами и гвардейцами. Взрывы гремели то тут, то там. «Враг боится задеть своих, а значит», решил император «их надо истребить всех до единого, что бы они не подорвали город, неизвестно, сколько их запасов картечи»
***
Они пробирались по зловонным коридорам столичной канализации. По колено в сточных водах, они продолжали идти, время от времени прячась в тенях, чтобы не попасть на глаза бандитам, что сновали от места к месту. Вдалеке отчётливо слышались взрывы. Рендон Пэтрот долго готовился к тому, чтобы захватить Кинхарт. Запасы картечи могил стать решающим фактором в сражении за гавань и весь город. Время было на исходе.
Судя по планам канализации, им следовало пройти буквально сто метров, повернув направо, а затем влево. Так они и поступили, а когда замечали отряды в дюжину человек, они пряталась, прильнув к стенам, что были в тени.
Сколько же тут было крыс. Стони тысяч голодных и озлобленных крыс, группами, словно чёрные пятно бегали из угла в угол. Наверняка здесь они устроили себя гнёзда, питаясь всем мусором, что люди скидывали сюда.
Крик бандитов эхом разносился, ударяясь о стены канализации. Крик страха и паники. Сейна моментально узнала это существо. Молва звала его утопленником. Человекоподобное существо, с острыми клыками и когтями, выросшими на спине, голове, руках и ногах плавниками и жабрами. Глаза большие, словно у рыбы.
Девушка застыла на месте и взвела уже заряженный арбалет. Так же сделала и Кира, к которой Сейна питала некую неприязнь. Фаил шел вперед и рукой приказал им ничего не делать. Чудище увлечённо раздирало тело незадачливого бандита, поедая его плоть вместе с кожаными доспехами. Фаил махнул рукой. Щелчок. Выстрел. Два арбалет выстрели одновременно, и болты нашли свою цель, моментально добив утопленника. Натянув болты в тетивы, они двинулись дальше. Теперь им приходилось двигаться быстро и аккуратно. Так как бои шли не только на улицах, но и в этих тёмных коридорах.
Потолок коридоров над их головами шатался и трещал от взрывов картечи. Не завидовала Сейна тем легионерам, что столкнулись с такой силой. Она и так всем сердцем ненавидела Пэтрота, а теперь вовсе желала лично отправить его к праотцам. Это стало навязчивой идеей, которая затмила её разум. Её дорогой Айдан все реже и реже приходил в её сны. Она забыла его голос, забыла запах, забыла вкус губ и чувство, когда он касается её. За это она себя ненавидела. За это она хотела с корнем выдернуть свои волосы, спрыгнуть со скалы. Как только Пэтрот умрёт, она поедет в Кулдар, во чтобы это её не встало.