— Слава Императору! — солдаты кричат, кричат от радости и усталости, кричат, испачканные в крови, грязи, поте и человеческих останках, но они победно вопят, вознося оружие к небу, скандируя имя своего императора. Он слышит, как его имя разноситься эхом по улицам разрушенной столицы, только проклятый зуд всего тела не давал ему покоя, но от этого он отмахнулся. Сейчас он был уставший, почти, что при смерти. Веки налились свинцом, а ноги превратились в две хрупкие соломинки.
Даже Алкион Альгольф отличился в этом бою, заблаговременно устраняя тех, кто швырял бомбы из картечи в войска Лайана, отправляя в них огненные шары и молнии, взрывая ряды бандитов, обращая их в бегство. Сейчас же маг занимался тем, что всячески помогал раненным. Для себя юноша зарубил на носу. Что в жизни не станет смеяться над этим стариком, даже за глаза.
Это была его первая победа. Первая, но не последняя. Чувство того, что это только начало, не покидал юношу. «Гордись мною, отец» думал он, проходя сквозь ряды своих солдат, что кланялась и расступались перед ним. «Я отомстил за тебя. Сколько людей погибло за столь короткий срок и сколько погибнет, если не сжечь все эти трупы, чтобы чума не распространилась на всех земли провинции и империи? Мне предстоит ещё много работы, всем нам предстоит ещё много работы, и придёт час, когда отложим мечи и будем пировать, но он так далёк»
Юный государь вновь махнул рукой на кашель с кровью, для себя объяснив это тем. что всё таки сломал пару рёбер при падении с коня.
***
Горящий факел был непозволительно близко к маслу, что расплылось по стокам канализации. Если он вспыхнет Кинхарту конец.
— Не подходи! Слышишь?! Я подожгу, я на голову больной! — бандит вправду трясся как больной, и тот как пламя факела дергалось в его руках, заставляла Кеван молить Мирану, чтобы она не дала этому случиться. Богиня отвечала, что всё в его руках. Вложив меч в ножны, он обратился к совсем молодому пареньку, что держал факел, других двоих он успел убить. Он был молод, даже бороды толком не было
— Он тебе не надо, понял, ты же хочешь жить? Я отпущу тебя, только убери факел — спокойным ровным тоном сказа Фаил, двигаясь к нему медленно и тихо.
— Пэтрот убьёт меня — тараторил он.
— Больше он никого не убьёт, а ты сейчас нас всех убьёшь — парировал Фаил. Бандит застыл. В бешенных от страха глазах читалась работа ума. Медленно и аккуратно он убрал факел в сторону и на секунду Фаил выдохнул. Буквально на секунду, так как утопленник, высочивший их под воды, утащил парня за собой. Он кинулся в сточную, зловонную и грязную воду, лишь бы поймать факел, который юный идиот-бандит подкинул вверх, перед тем как умереть.
Горящий факел крутился в воздухе, и застыл в трёх дюймах от разволновавшейся сточной воды. Фаил в миг, от греха подальше выкинул источник огня от масла и тут же с головой ушёл под нечистоту воды. Чудище с рыбьими глазами, жабрами и плавниками принялось душить его. В мутной воде он бил наугад, но воздух заканчивался о глаза горели от грязи, что попала в них. Казалось, что сейчас он умрёт вот так вот бесславно. Чудище застыло, а потом безвольно всплыло вверх брюхом.
Выбравшись из нечистот, Фаил откашлялся и взобрался на каменную тропу. Кира смотрела на него. Вся запыхавшаяся, уставшая, грязная, но такая же неотразимая, с окровавленным копьём на руках.
— Прежде чем бросаться ко мне в ноги, помойся в бане на три раза. — сказала она, мило улыбнувшись. Кинхарт был спасён.
***
Она не помнила, когда в последний раз так бежала. Так быстро, стремительно и яростно, словно она и вправду лисица, почуявшая и вкусившая кровь жертвы. Но она никогда не была лисой, она была коброй, чьи клыки впивались в жертву, впрыскивая яд. Она не знала, что это за порошок был, но сила, что переполняла её, жаждала выбраться наружу. Ноги сами несли её, глаза горели бешенством, а виски пульсировали от крови. Проклятый Пэтрот был на расстоянии вытянутой руки, но одновременно так далеко. И всё же она сумела его поймать, почти у выхода из канализации, где его ждала лошадь.
Она вцепилась в него мертвой хваткой, она била его что есть силы, била, вкладывала всю силу, и злость, что она имела в себе, Сейна была готова вгрызться ему в глотку, но решила наверняка убить его и занесла над его головой меч. Пэтрот сильной рукой перехватил её руку и заломил её, прижимая Сейну к стене. Все же он был сильнее и крупнее её. Навалившись всем телом, он прижал её к стене и выбил из руки меч. Сейна брыкалась и дёргалась в его руках, истошно крича, как гарпия
— Ну-ну, родненька, мы ещё встретимся с тобой. Иди к своему легионеру или беги к своей мамке с отцом. Всё равно я найду тебя. Найду и убью. За предательство. — проговорил он её под ухо. Сейна ненавидела этот голос, ненавидела эти слова, ненавидела Пэтрота всем сердцем и сейчас она понимала, что проиграла. Одним сильным ударом он повалили её на пол и оглушил. Всё вокруг поплыло, затряслось и зазвенело. Словно пьяная, она пыталась пойти за ним, но контрабандист лишь кинул меч под её ноги, вскочил на лошадь и поскакал прочь из города.