— Леди Ариана. — она села на край его кровати
— Вы столько сделали для моей семьи, для моей матушки. Если случиться так, что не останется того, в ком будет моя кровь, пусть грифон СтоннКасселов воцариться вновь. — Ариана смотрела на него с выпученными глазами, чувствуя, что воздух в легких закончился совсем.
— Молю — прохрипел он. Почувствовав, как холодная и солёная слеза скатилась с её подбородка, она кивнула, не в силах сделать обратное.
***
Хелена молча подошла к нему и села рядом.
— За что? — прорычала она. Лайан не ответил
— За что ты оставил меня одну с этим бременем? Ты не имеешь ни малейшего права взять и вот так вот умереть! — но её сын не отвечал
— Ненавижу тебя. Тебя и Уильяма. Вы оба оставили меня, бросили, взвалив всё на мои плечи! — без сил, она упала на колени перед кроватью сына
— Как же я без тебя? Сынок, сыночка, солнце моё? Очнись, молю тебя и всех богов, очнись! — она сорвалась на крик. Руками она вцепилась в свои волосы и закусила губу лишь бы вновь не завопить. Всё рухнуло в одночасье.
— Я — дура, выстроила планы, светлое будущее, а ты… а ты ушёл, оставив меня одну! Совершенно одну! Ненавижу, ненавижу, ненавижу — Хелена без остановки твердила, как сильно ненавидит его и Уильяма, а затем, уткнувшись в одеяло сыновьей кровати, завопила, что есть сил, срывая голос. Её истошный крик был слышен в каждом уголке дворца, и каждый знал, что произошло…
Найт Аксель в первый раз рыдал так горько. Он стоял перед могилой Уильяма на коленях, приложив лоб к могильной плите. Слезы лились ручьём, он рычал, кулаком бил об каменный пол и вопил и выл.
— Прости, дядя… — тихо прошептал он
— Нет мне прошения, а ты…всё равно прости…. –
«Он был достоин императором», сказал Мирана, когда Кеван опустился перед её алтарём на колени, не имея даже сил стоять
«Почему он!?» спросил Кеван «Почему именно он!?»
«Такова его роль» спокойно отвечала богиня
«Роль? Почему, ему отвели так мало? Почему, ты забираешь его? Почему позволила умереть!?» наконец он выдавил из себя хрип, слабый и беспомощный
«Судьба неисповедима даже богам, Кеван!» злобно ответила Мирана
«Верь мне, он упокоиться в моих объятья» она сказала это нарочито спокойно
«Ненавижу» сказал Кеван, Мирана ничего не ответила, оставив его абсолютно одного, в звенящей тишине
***
Колокол вновь бил. Скоро, с пятым ударом, он, Лайан Кон-Итьен, Первый этого имени, некоронованный император Кровогорья уйдёт к праотцам и там, в раю, встанет подле своего отца, Уильяма Кон-Итьена. Первый удар.
— Я исповедуюсь перед богами — глухо прорычал он сам себе. Второй удар. Он тянется к маске. Третий удар. Он снимает её и вдыхает полной грудью в последний раз. Удар четвёртый. Язвы и раны на его теле жгут не только плоть, но и душу, он воет как волк, истошно, протяжно и страшно, разрывая связки. Удар пятый. Сметь дотронулась до его обезображенного гнойными язвами и ранами лица. Лайан потянулся к ней. Такой манящей и красивой. С ней не холоднее, не страшно. С ней только покой.
***
Смерть приходила к каждому. Вот и сейчас она стояла рядом с юным Лайаном. Она уже знала про него абсолютно всё. Все его грехи, коих было совсем мало, обиды, мечты, желания, планы. Иногда в её темном и пустом месте, где должно было быть сердце, проскакивала долька жалости к тому, кто так мало сделал. Её и вправду было жаль, что её приходиться забирать столь прекрасного юношу, но его время, что было отведено ему, закончилось. Она дотронулась до его щеки и испытала столь дикую боль, для человека, что невольно шикнула. Да, для человека он страдал слишком много. Теперь он шёл рядом с ней, к своему отцу и предкам. Где-то там, где должно было быть её сердце, промелькнула грусть. Как же жаль, что она не могла забрать страдания живых. Только страдания мертвых были её уделом, а иногда ей так хотелось подойти к рыдающей вдове или матери, дотронуться до них и забрать всё боль. Как жаль, что она не могла этого сделать, как жаль, что чувства трогали её так редко….
Интерлюдия 3. Оковы звенят
Где-то, в ущельях горного хребта Харды, на границе с Аст’Морауном.
Об этой горной тропе знали единицы. Ею пользовались только разведчики Серого Легиона Сайн-Ктора, и то, что сейчас по ней шли почти две сотни людей, прикрываясь тёмными плащами и масками, говорило о назревающей беде. Лейтенант Дарэ Агостор стиснул зубы, когда очередной холодный поток горного воздуха подул в его спину. Уже несколько дней он находился в пути, места здесь были дикие, необжитые и холодный даже летом. Злобно сжав кулаки, он выглянул из-за валуна, за которым прятался. Пошла третья сотня, по его подсчётам. Люди словно опьянённые шли куда-то. Некоторые из них падали и спустя долго время, с обмороженными пальцами и лицом шли вперед. Все они были вооружены. Это не было чем-то необычным, на границе с Аст’Морауном даже простой фермер носил меч, не снимая его с пояса.