«Если уж Наследником Нерана придётся стать, то стану!»
***
День идёт медленно. Айдан чувствует, что уже ничего не может делать. Он может только говорить и думать о своей жизни и своём будущем. Дело шло к полудню, когда он всё-таки решил поговорить с Гаретом. Он хотел знать правду. Хотел понять, хотел узнать ответы на де десятки вопросов, что мучают его каждую минуту. Леди Рейн сейчас находилась в лазарете. Айдан и Гарет остались одни. Капитан глянул на своего племянника, и жестом велел ему сесть.
СтоннКассел смотрел в окно, на то, как на зубцах башни гордо реяли знамёна империи и легиона под дуновением очередного холодного ветра. Необычайно холодные дни говорил о том, что вскоре лето уступит место осени. Первый день Месяца Старых Богов был и вправду холодный. Прямо как тогда, когда родился Айдан. Собравшись с силами, Гарет перешагнул через этот порог и начал рассказ
— Твоя мать, Ариана Мейнголд, хотела назвать тебя Джейстеном, в честь первого князя, что основал Джейстен. Потом передумала и дала тебе имя Эйдэн. Орин был категорично против. Он всем сердцем не хотел, чтобы ты становился мессией или же героем. Ариане тяжело давалась беременность. Я и Кира были с ней постоянно, но вот Орин, Орин, этот дурень и баран вечно пропадал в Уэйстеке, а Ариана каждый день ревела. Два сапога — пара — Гарет выдохнул, собираясь с мыслями, и продолжил
— Лекари назначили твоё рождение на первый день Месяца Старых Богов. Когда ты родился, Ариана потеряла сознание, лекари долго боролись за её жизнь. В тот день за тобой пришёл Падший. Он охотился за тобою, он говорил о том, что ты станешь воеводой Ненасытного… Когда мы сожгли эту тварь, мы только и успели запеленать тебя и вывезти из столицы. Орин говорил, что тебя необходимо спрятать, отдать тем, кто бы мог тебя спрятать. Он не придумал ничего лучше как отдать тебя Мартину и Ларе. Я говорил ему: «Давай вернёмся за ним!», «Расскажем ей обо всём!», «Он же твой сын!» — Гарет до боли вцепил свои ногти в ладони и нервно простонал, и продолжил чуть тише
— Но он не хотел слушать. Уже потом, через пару лет, он образумился и остался с Арианой, когда та понесла от него дочку, Адриану. Каждый раз он говорил мне: «Возьми его себе, как бастарда», «Он не должен знать», «Он умрёт, если правда всплывёт», «Мой сын и моя дока никогда не станут мессиями и мучениками!» — он замолчал и обернулся. Айдан внимательно слушал его, хоть он и был хмурым, как громовые тучи.
- Ты — СтоннКассел, Айдан. Твоё настоящее имя, Эйдэн СтоннКассел. — еле слышно и почти неразличимо заявил Гарет, сев за свой письменный стол.
— Я не оправдываю Орина. Он, как старший сын, знает слишком многое о нашей семье. Но за то, что он так и не вернулся, так и ни разу не проведал тебя, за это я его и терпеть не могу. — повисла гробовая тишина, оба они погрузились в свои мысли. Было видно как Айдану больно не только морально, но и физически, ведь раны до сих пор мучали его
— Я же ведь — начал Айдан, проглотив противный комок, вставший под ложечкой — Я не прошусь в вашу семью — на глазах его проступили слёзы и протёр лицо, чтобы не успокоиться
— Двадцать лет прошло. Двадцать. Ладно, ты и Орин. Но примет ли меня Кира? Ариана, для которой я буду напоминанием того, что ей так долго врали, что он и вправду потеряла сына, ведь её не был рядам, когда я делал первые шаги и произносил первые слова? Сможет ли Адриана назвать меня братом? Для тебя я племянник или же подчинённый легионер? — хлюпнув носом, он продолжил
— Никакой я не СтоннКассел, или… я не знаю Гарет. Вся жизнь — ложь, а я… я так, искра, что вертеться, но скоро сожжёт сама себя. Я не знаю, что мне дальше делать, кем быть и как жить. Не знаю! — он воскликнул это так громко, а после вскочил с места, словно он вот-вот ринуться в бой. Он остановился, словно время застыло
— Принять правду. Я-то приму её, уже принял! Но те, кто одной крови со мною, смогут ли они принять её, Гарет? — он повернулся к нему и взглянул прямо в зеленые глаза. Гарет уже давно принял всё как есть, и во взгляде его теплилась надежда, что Айдан и вправду сможет назвать себя СтоннКасселом.
— Готов ли ты причинить им боль, но рассказать правду? — требовательно спросил Айдан, положив руки на стол и чуть наклонившись
— Уж лучше горька правду, чем сладкая ложь. — ответил Гарет и тут же продолжил
— Почему тогда ты не вернулся за мною?! Почему не рассказал матери обо всём!? — закричал Айдан. Он весь покраснел, стиснул зубы и кулаки. Ему хотелось рвать и метать. Кричать, орать, вопить, убивать, лишь бы ему ответили