Запах пряностей будоражил желудок и воображение. Весь стол был накрыт как на настоящий пир для небольшой компании. Свечи на торте, ровно двадцать одна свеча, а точнее, двадцать одна горящая щепка.
— С днём рождения! — воскликнула девушка, но потом увидела, как глаза Айдана наполняться слезами, а губы расплываются в широчайшей улыбке. Повисло тишина
— Да… не стоило…ребята — проговорил Айдан, всхлипывая и утирая слёзы, пытаясь не завопить от счастья. Уже сколько лет он не получал подобных подарков. Прямо здесь и сейчас он был готов расцеловать всех, кто был причастен к этому. Не проронив ни слова, Сурана бросила к нему и крепко обняла. Так же сделали Тебрил и Маилаулы, окружив Айдана со всех сторон. И здесь он не мог сдержать слёз. Вжимаясь в объятия лучших друзей.
— Я сама готовила — гордо заявила Сурана
— А мы самогон гнали — отозвались ребята
— Спасибо… спасибо — шептал Айдан, не в силах держать свои эмоции. Впятером они встали и подняли кружки с самогоном
— За тебя, Айдан Анкит. За тебя, дурень! — сказал Дэн, поднося кружку ко рту
— Спасибо, огромное спасибо, я бы в жизни не вспомнил. Я люблю вас, черти. Всем сердцем! За нас! — чокнувшись, они залпом опрокинули в себя самогон, чуть не подавишься от его крепкости, Дэн глухо смеялся, гаркая как чайка.
Сейчас, он был счастлив. Ему ничего не надо бы. Ни чего не нужно кроме тех, кто готов разделить радости, невзгоды и все прочие преграды судьбы. Невольно он вспомнил Сейну, которая, наверняка бы придумала, как его поздравить…
Глава 34. Погоня начинается
В ночь своего дня рождения Айдан посмотрел на небо, стоя на стенах Кулдара. Тёмное, синее небо, усеянное плотным покровом из звёзд, встречало его молчанием и гнетущей тишиной. Нет, он не видел созвездия Рога, под которым родился, по словам Мартина и Лары. Над его головой сияло, как это говорили астрологи, туманность золотого цвета, в горошек усеянное звёздами. В какой-то книге он вычитал, что это туманность зовётся Истоком. Сегодня небо было необычайно красивым и в какой-то степени, загадочным. «Если там жизнь?» думал Айдан. Ему хотелось в это верить, и благо он родился в то время, когда мир, в котором он живет, исследован не полностью. Не хотелось бы ему родиться, когда время будет таким, что слишком поздно исследовать родной мир, и слишком рано исследовать звёзды.
Не обращая внимания на боль в шее, он продолжал рассматривать ночной небосвод, находясь в полном одиночестве. Изредка проходили дозорные, но и они не обращали на него внимания. В этот день, на небе ярче всех сияло созвездие Юмкары. Созвездие Меча. И самой яркой из них, свет которой словно был направлен именно на него, была звезда, носившая имя Остриё Юмкары.
Он ещё немного постоял на стенах, устремляя свой взгляд к звезде, что носило имя Остриё. Она — его путеводная звезда. Под её светом он родился. Но вот легенды и обычаи не сулили ничего хорошего тому, кто родился под этой звездой. Великая, героическая, или же страшная и безумная судьба. «И какая уготовлена мне?»
***
Как Пауль и думал. Раны Айдана зажили, однако когда он сильно напрягался или же неаккуратно падал, они моментально открывались. Во время тренировки он пропустил удар, и деревянный меч его оппонента плашмя ударил по его рёбрам. Три шрама сей же момент посинели, и заживавшая кожа открылась, кровью обагряя тело и землю. Весь гарнизон был на шутку напуган, но среди каждого легионера ходили слухи о том, что Айдан Анкит вовсе не Анкит. О чем только люди не судачили, о том, что он бастард или же сын лорда, или вообще сказочные байки, от которых капеллану хотелось и плакать, и смесятся.
Через пару дней в крепость вернулся Дориан-Ор-Махан, с вестью о окончательной гибели Падшего, что оставил Айдану эти ужасные раны. Гном поведал историю этого создания. Карин Эммануэль Кикспаргх погиб в тот день, когда случайно пролили кровь на алтарь Ненасытного. Через месяц, в Аладене, столице Хаэфила, он обратился в Падшего, практически вырезав всю королевскую семью.
Пауль отметил, что когда-то давно знал отца Карина, когда он был ещё иллайтанским послушником. Дейн заметил смятение на лице Анкита. Глаза его метались от угла к углу, иногда он глухо прочищал горло, а иногда приглушённо рычал. Его раны болели. Они всегда буду болеть, и никогда не излечатся, потому что, нанесены проклятым адамантитовой клинком. Он сразу сказал ему об этом, но Айдан, слушайся своих упрямых бараньих принципов, продолжал заниматься всеми легионерскими делами, только на этот раз менее усердно, чаще отсиживаясь в стороне, когда нужно было сделать что-то непомерно тяжёлое.