— У меня пятая шавка на счету, эльфийка! -
— У меня седьмой ящер и виверна, Мейстланд! — отзывалась она.
Под их точными выстрелами ложились и ящеры и гноллы, однако они всё прибывали и прибывали, казалось, будто они спускаться с деревьев! Неожиданно на Аэйри напрыгнул гнолл, повалив её под воду, Терон только и успел, что выхватить кинжал и всадить нож промеж ребер этому созданию, вода окрасилась в красный, и Терон всей душой надеялся, что это не кровь эльфийки. Выдернув кинжал из тела гнолла, Терон развернулся как раз на линию атаки ящера, этот ящер напрыгнул на него и тоже повалил под воду. Терон стал задыхаться, глотать противную трясину под тяжелым весом ящера, что прижимал его ко дну. Тут-то он это и почувствовал…этот животный страх… этот страх безысходности, что выхода нет, и его не спасут, что он умрёт! Как Энри и Рена. Воздух в лёгких заканчивался, Терон потерял в неразберихе лук и колчан, остался лишь кинжал в правой руке, а левая рука, которой он прикрылся от лап ящера, сейчас была его единственной защитой. Ярость, гнев и злость захлестнули его, и он всадил нож в бок ящера. Ещё раз и ещё раз. Ящер умер, ослабив хватку. С яростным криком и чувством первобытного страха он поднялся, и тут на него вновь накинулись со спины, но он успел развернуться и вновь порезать морду гнолла. Аэйри была жива и уже метнула два кинжала в ящера, что опять ударил со спины по Терону
— В расчете! — крикнул он, та лишь кивнула. Айдан зарычал, когда их начал окружить, смыкать в кольцо, в центре которого концентрировался Корр.
— Рррххрхр, подходи по одному, сучьи дети! — В это время, Дориану приходилось не сладко, но, по всей видимости, ему это нравилось до одурения. Удары его секиры были смертельны как для ящеров, так и для гноллов, потому что раны были глубокими, а сила удара гнома могла пробить навылет кость! Пара таких ударов с полу оборота отправляли в забытые до двух гноллов или ящеров сразу. Секира сверкала в последних лучах солнца, что уходило за деревья, а вскоре оно должно было спрятаться за горизонт, оставив их в кромешной тьме. Корр концентрировался, готовил очередной приём, вот в чём плюс стихийного уникума, каждая стихия подчиняется ему безоговорочно. Стоя по половину торса почти ледяной воде, Корр концентрировал шар льда, наполненный иглами с маленьким молниями вместо сердечника, рискованный ход, но в случае превосходящих сил противника — действенный. Все чувствовали, как холодная аура окружает Корра, как вода вокруг, да и он сам, покрываются коркой льда и инея. Все прижали к Корру, он поднял большой ледяной искрящийся шар, прокричал формулу и развёл руки в сторону с криком
— ЛОЖИСЬ! — шар разорвался на тысячи осколков, и маленькие молнии устремились в гноллов и ящеров, поражая всех льдом и молнией. Корр тут же создал барьер вокруг него и его друзей, но Терон оказался в не барьера чистого воздуха, и небольшая молния проскользнула к нему
— ТЕРОН! — завопил Корр. Терон подёргался и упал в воду. Наступило затишье. Корр снял барьер. Гробовая тишина, была очень громкой. Неожиданно Терон поднял руку из водной глади, поднялся и начал кричать
. — Живой! Здоровый! Седой! Корр, я тебя прибью! — Корр в первый раз испытал этот страх, что брат больше не вернётся, как Энри и Рена, что он больше его не услышит и не увидит. Его сердце ушло в пятки, а дыхание пропало, Корр и сам на минуту умер, чувствуя проходящий ток и противный холод по телу. Айдан подбежал и поднял Терона, тот отхаркивал противную трясину.
— Корр, хватай брата! Нужно уходить, бежим к огням! — скомандовал Айдан. Все в одно мгновение побежали к огням, там, где болото поднималось, и почва была более устойчивой. Корру пришлось нелегко, затратив столько магической энергии, он сумел заморозить участки болот, но он слишком сильно себя истощил, и сам кое-как тащил Терона, который до сих пор испытывал шок от электризованного удара, и сейчас его сердце билось намного сильнее обычного. Его руки и ноги сводило, а сам он прихрамывал, так ещё и волосы его стали дыбом. Отход прикрывали Дориан и Айдан. Воин Трейлиртора вновь набежали небольшими отрядами и поджимали ватагу. — Пошли, пошли! — кричал Айдан, отступая. Дориан отходил назад, попутно размахивая секирой так, что увернуться от её ударов было, ой, как трудно. Вскоре они отступили на возвышенную тропинку и вновь бежали цепью, отбиваясь от атак трейлирторцев