Они ведут нас к огромному погребальному костру, установленному в центре лагеря, где лидер приказывает нам троим сесть. Один из его людей протягивает бутылку ликера, он опрокидывает ее назад, прежде чем швырнуть ее мне в грудь.
— Пей.
Я хочу отказать ему, я хочу швырнуть бутылку ему в лицо и послать его к черту. Но в том-то и дело, что жажда. Она делает тебя смиренным. Слабым. Благодарным, когда знаешь, что не должен быть.
Я никогда в жизни не пробовала спиртного, и когда я опрокидываю бутылку обратно, жжение на языке толкает меня вперед, и я выплевываю жидкость изо рта. Раздается еще один взрыв смеха, когда я стираю горький привкус с лица тыльной стороной ладони.
— Не может удержать свой ликер! — говорит лидер среди всеобщего веселья, и я возвращаю ему бокал.
Запах птицы витает в воздухе, как жирная смерть, напоминая мне о мусоросжигательных заводах в Калико. Я наклоняюсь вперед, чтобы увидеть что-то черное, свисающее с ржавого металлического стержня, натянутого плашмя между двумя металлическими стойками поперек пламени, и у меня перехватывает дыхание, когда я понимаю, что это солдат Легиона. Готовящийся на огне, его кожа становится такой же черной, как униформа, которая уже почти не облегает его тело.
Зажмурив глаза, я отворачиваюсь от него к Ниле, которая сидит рядом со мной, обхватив голову руками. Рядом с ней Кадмус дергается и раскачивается, как обычно. Что бы ни случилось с ним там, в Калико, это превратило его в ходячее привидение.
Паника закручивается у меня в животе, смешиваясь с затяжным жжением от спиртного. Что бы я ни видела, что бы ни делали эти люди, я не могу потерять голову, как Кадмус.
Я должна быть умнее.
Думай быстрее.
Кусок шипящего мяса приземляется мне на колени, и в тот момент, когда он касается моих бедер, обжигая кожу, я позволяю ему упасть на землю.
— Не будь грубой, девочка. Невежливо отказываться от еды здесь, в Мертвых Землях.
Я поднимаю взгляд туда, где трое мужчин стоят вокруг приготовленного солдата, отрывая от него куски, и, прежде чем я успеваю это остановить, рвота подступает к моему горлу. Я наклоняюсь вперед как раз вовремя, чтобы выплюнуть его на землю рядом с мясом. С моих губ свисают склизкие струйки желчи, которые я сплевываю.
— Не голодная. Все о'кей. Мусор для одного человека — сокровище для другого, — говорит он и подхватывает мясо с земли, прямо за ореолом моего последнего ужина. Он отправляет мясо в рот и улыбается, когда жир покрывает его губы.
— Мы здесь не отказываемся от еды.
— Что бы вы ни задумали… для нас… мы можем вам помочь.
— Помочь нам? Как помочь нам?
— Тебе нужен Калико, верно? Ты хочешь снять его? Я могу рассказать тебе, как попасть внутрь.
— Боюсь, ваши группы облажались. Это повстанцы. Мы? Нам насрать, кто у власти. Политики похожи на сорняки. Убей одного, и на его месте вырастет другой. Не имеет значения, кто он. Но если он спустится со своего насеста и отправится в Мертвые Земли? Мы трахнем его, и его маму, и его младшую сестренку.
Мужчины дружно смеются, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть, как один из них грызет руку одного из солдат.
— Мы здесь просто для того, чтобы выжить.
Низко опустив голову, я поднимаю взгляд ровно настолько, чтобы увидеть большие куски, вырезанные из солдата, и отверстия для оторванных конечностей.
— О-о-о, не расстраивайся из-за своего маленького друга-солдата. Он рассказал нам секрет. Поставив ногу на камень рядом со мной, он наклоняется, упираясь локтем в бедро.
— Эти мутационные клетки были подарком. Подарок от старого доброго Калико. Эти солдаты знали, что они не вернутся.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, не плачь по своему обугленному другу вон там. Он знал, что эта миссия была самоубийством. Они планировали выпустить на нас эти мутации. Кто бы ни был главным в этом госпитале, он совершил дерьмовую вещь, отправив этих двух солдат. Его губы растягиваются в улыбке, и он отрывает еще один кусок мяса, улучив момент, чтобы посмотреть на кусок, оставшийся у него в руках. — Но я предполагаю, что они не рассчитывали на тебя и твоих маленьких друзей, спрятавшихся сзади, не так ли? Скажи мне кое-что, как твой друг вон там стал таким большим?
— Он Альфа. Обучен убивать.
Наклоняясь в сторону, он фыркает.
— Похоже, кто-то уронил мяч этим. Кстати, о яйцах. Ты позволила ему трахнуть себя? Я должен верить, что у него член под стать этим мышцам. Пришлось растянуть твою крошечную щелку до упора.