Когда я глажу его, он обхватывает рукой мое горло, сжимая достаточно сильно, чтобы мои губы приоткрылись при вздохе, но быстро ослабляет хватку — я подозреваю, из-за неодобрительного взгляда, которым одаривает его Валдис.
Взгляд поднимается к Кадмусу, Валдис массирует обе мои груди, его челюсти напряжены, в то время как я извиваюсь на нем в очевидных мучениях от обоих Альф.
— Осторожно, — предупреждает он.
Кадмус отпускает мою руку со своего члена, предлагая некоторую отсрочку моим мучительным угрызениям совести, и зарывается лицом в мои волосы, прерывисто выдыхая.
— Для тебя? Я буду нежен.
Рука обвивается вокруг моего живота, толкая меня вперед ровно настолько, чтобы я упала на Валдиса, все еще стоящего на коленях. Поглаживая большим пальцем мой висок, Валдис смотрит на меня в ответ, когда я сжимаю его плечи, несомненно, замечая мою озабоченность, которая больше касается Кадмуса, чем меня самой.
Закрыв глаза от слез, я жду, когда его вторжение раскроет весь размах его боли и раздражения. Агония внутри него, которая, несомненно, прольется в меня кровью с каждым злобным толчком.
Проходят секунды.
Я поднимаю глаза и вижу, что Валдис наблюдает за ним, его брови сдвинуты в замешательстве.
Прежде чем я успеваю обернуться, Валдис вскакивает на ноги, его челюсть и мышцы напряжены. Один резкий рывок разрывает мое плечо, и вода проносится мимо меня, когда Валдис встает между мной и Кадмусом. Вокруг его массивного тела, я бросаю взгляд и вижу Кадмуса, сжимающего свой череп, его лицо искажено агонией. Сердитый рев эхом разносится по каньону, пробегая по моему позвоночнику, и те раны, которые я почувствовала на его плоти ранее, оживают в моей голове.
Его трясет от напряжения, грудь поднимается и опускается, взгляд снова потерянный и пустой.
— Кадмус? Обходя Валдиса, я чувствую крепкую хватку на своей руке и замираю.
Валдис качает головой, его взгляд мечется между Кадмусом и мной.
Я беру его за руку и нежно провожу большим пальцем по его коже.
— Пожалуйста.
В его глазах тревога, говорящая мне, что он не доверяет Кадмусу, но когда я разжимаю его пальцы, он не сопротивляется мне. Вместо этого он стоит наготове, готовый к нападению.
Тихое бормотание возвращает мое внимание к Кадмусу, чьи руки переместились, чтобы прикрыть уши. Зажмурив глаза, он шепчет себе под нос слова, которые я не могу разобрать из-за белого шума далекого водопада.
Осторожно, чтобы не напугать его, я протягиваю руку и кладу ладонь ему на плечо.
— Кадмус?
Он отшатывается, его веки распахиваются, и он отпрыгивает от меня. Вода разбрызгивается вокруг него, когда он спотыкается, и он снова ловит себя.
— Кадмус, что только что произошло?
Опустив взгляд, он хмурится и качает головой, почесывая рану от иглы на руке.
— Черт, я не могу этого сделать. Я не могу.
— Твои шрамы. Они причиняют тебе боль?
Его челюсть напрягается, в глазах появляется презрение.
— Уже не так красиво, как раньше, не так ли?
— Что они с тобой сделали?
Блеск в его глазах доводит меня до слез, но он не отвечает. Поражение, которое я вижу в ответ, говорит о каждом нанесенном ему калечащем ударе. Что бы он ни перенес, это разрушило его, как морально, так и физически.
Он на мгновение закрывает глаза, когда слеза скатывается по шраму на его лице, и качает головой.
Я протягиваю руку, чтобы дотронуться до него, и он хватает мою руку, его глаза горят ядом. Он должен заметить Валдиса, и он отпускает меня. Большим пальцем я стираю след его слезы с его кожи.
— Они делали с тобой ужасные вещи.
Его глаза скользят по всему, кроме меня, как будто он не может смотреть на меня.
— Ты думаешь, я не знаю, что это такое? Жалкий трах. Бедный Кадмус. Давай трахнем его в утешение, чтобы ему стало лучше. Помочусь на тебя. Помочусь на вас обоих! Напряжение в его голосе несет в себе острую нотку гнева, которую он скрывает за стиснутыми зубами.
— Ты причина появления этих шрамов.
— Кадмус! Хватит! Голос Валдиса гремит у меня за спиной, и всплеск воды является сигналом о его намерении напасть, но я тянусь назад, чтобы остановить его, качая головой.
Слезы наворачиваются на мои глаза, и мне приходится отвернуться от Кадмуса, потому что, как бы сильно я ни хотела бросить эти слова ему в лицо, правда в том, что они причиняют боль. Я проглатываю комок в горле и шмыгаю носом.
— Какую бы боль я тебе ни причинила, прости. Я подхожу к нему и кладу руку ему на грудь, которая вздрагивает под моей ладонью. Как бы мне ни было больно смотреть в темноту его глаз, в глубине которых, вероятно, таятся ужасы, которые я даже представить себе не могу, я не отвожу от него взгляда.