Султан чуть отвернулся, однако не упускал из виду её стройную фигурку. Ребекка начала петь. Её нежный голосок начал напевать грустную арабскую песню про девичью душу, которая истосковалась по родному дому:
Цветами чужими весна не наступит.
Словам не родным моё сердце уступит.
Власа златокудрые сединой преждевременной
Покрылись зимою в стране чужеземной.
Любовью рождённая, любовью согретая,
Любовь не вкусившая.
Тоскою безвременной душа омрачённая.
В пустыне созревшая, ароматом оазиса,
В саду чужеродном погасла, увяла.
От дома родимого, луной отрешённая,
Навеки погасшая, навеки усохшая.
Мурад хорошо понял смысл этой трогающей душу песни. Ему доставляли огромное наслаждение и эта прелестная девушка, и её нежный голосок. Истосковавшись за время военного похода по женской ласке, Мурад подошёл к ней, взял её за руки и легонько повлёк к кушетке…
В последующие месяцы султан был полностью поглощён очарованием Ребекки. Остальные наложницы и бывшие фаворитки были напрочь забыты. Мурад желал видеть рядом с собой только прекрасную еврейку. Будучи уже немолодым, султан имел проблемы мужского свойства. Однако страстное увлечение Ребеккой заставило его забыть об этом, и он чувствовал себя безгранично счастливым, воспрянув заново юношеским пылом.
Положение Ребекки в гареме сильно возвысилось. Её как первую фаворитку султана поместили в самые роскошные покои дворца, расположенные близко к спальне Мурада. Помимо Фатимы, Ребекку обслуживали ещё две одалиски, её распоряжения безукоснительно выполнялись, и даже главный евнух старался ей всячески угождать. Мурад при каждой встрече преподносил ей новый подарок. Большей частью это были золотые украшения с драгоценными камнями, сделанные искусными ювелирами разных стран. Мурад, который не мог никак насытиться своим новым счастьем, щедро одаривал еврейку. Ребекка, всячески ухоженная и обласканная, день ото дня становилась всё прекрасней. Её женская красота ещё больше расцвела под щедрым мужским вниманием.
В конце осени Мураду доложили, что её прекрасная фаворитка ждёт ребёнка. Султана сильно обрадовала эта новость. Его астрологи предсказали рождение сына, и Мурад воспринял это, как дар, ниспосланный ему Всевышним. Он тотчас распорядился, чтобы Ребекка находилась под неусыпным вниманием всей женской половины дворца. Любая её прихоть должна была неукоснительно исполняться.
В один из дней султан вспомнил про своего сподручного Селима. Скорее из желания побольше узнать о прошлом Ребекки, нежели увидеть его самого, Мурад велел позвать к нему бывшего пирата.
Селим одержимый тревогой, прибыл во дворец. Он упал перед его величеством на колени, опустив голову в знак величайшей покорности.
– Можешь встать, – сказал Мурад, выдержав некоторую паузу, – мне доложили, что ты не нашёл того золота, за которым я тебя посылал.
– Аллах свидетель, мой повелитель, в том месте, где оно должно было находиться, его мы не обнаружили, – взволнованно ответил Селим.
– И где же ты искал?
– Сперва в Смирне, затем в Эфесе и в конце концов пришлось поехать в Александрию.
– С какой стати это богатство ты искал в Египте?
– У одного купца-иудея из Александрии я обнаружил золотую монету с изображением символики того храма, где когда-то хранились эти сокровища, – сказав это, Селим преподнёс Мураду старинную монету, которую они выкрали в Смирне.
Султан стал внимательно рассматривать её. Будучи человеком достаточно образованным, он сильно заинтересовался золотой монетой.
– Это очень древняя реликвия, и, несомненно, является частицей богатства царя Крёза, – изрёк Мурад, – однако и в Александрии ты ничего не нашёл?
– Нет, мой повелитель. Наоборот, дом где мы предполагали его найти, был очень бедным и единственная драгоценность, которая была там, это еврейская девушка Гёзал.
Упоминание о Ребекке сразу смягчило султана, и он сказал менее резко:
– Ты должен ежедневно молиться за её здоровье, ибо не снести тебе головы, если бы ты вернулся без неё.
Селим вздохнул с облегчением, осознав, что его подарок пришёлся по душе султану.
– Однако золото ты всё равно обязан найти. Тем более что, судя по этой монете, оно существует, – вновь заговорил жёстким тоном Мурад.
– Мой повелитель, оно действительно существует, однако, по всей видимости, мы его не там ищем.
– И где же, ты думаешь, оно находится?
– В самой столице Византии – Константинополе.
– Ты хочешь сказать, что сейчас этим золотом владеет император Константин?