Старик оделся и вышел во двор. Свежий утренний воздух уходящей зимы взбодрил его.Но надвигавшиеся серые тучи не предвещали хорошей погоды. Тут он увидел, что его сосед Ибрагим тоже встал пораньше и недовольно рассматривает свинцовое небо.
– Ей, Ибрагим, чего тебе не спится? Ходишь с утра, хмуришься на погоду.
Ибрагим, приземистый хромой турок, заковылял в сторону своего соседа.
– Не могу спать, Сократ. С утра нога разболелась.
Ибрагиму жутко не повезло. Он умудрился упасть в глубокую выгребную яму нужника, которую сам же соорудил в дальнем углу своего двора. При падении он сломал ногу и потом долго лежал обездвиженный в испражнениях, пока его сыновья не вытащили оттуда. Сократ, который славился на всю округу как эким, взялся за исцеление соседа. Зная много старинных рецептов, в основном состоящих из лекарственных трав, старик быстро поставил Ибрагима на ноги. За это тот его просто боготворил.
– Нога разболелась или в нужник идёшь? – с иронией переспросил Сократ.
– Что ты, что ты! С тех пор я обхожу этот проклятый нужник стороной.
– А куда же ты идёшь, когда прихватит?
– К овцам. Там хоть и неудобно, зато ямы нет.
– К овцам? – захохотал Сократ, – это интересно.
– Зря смеёшься, – с обидой отмахнулся скотник и добавил уже с деловым тоном, – лучше продай мне своё заведение. Я хорошо заплачу.
– Зачем тебе моё заведение? – спросил Сократ, давясь от смеха, – уж не собираешься ли ты устроить там большой общий нужник?
– Эх ты… Я же серьёзно.
– Ну ладно, ладно. Как только захочу продать, непременно сообщу тебе об этом, – уже без смеха сказал Сократ и пошёл в свою таверну.
Это было уютное заведение, где всегда можно было вкусно подкрепиться блюдами греческой и восточной кухни, а также отведать великолепную свежеиспечённую пахлаву. Совсем недавно в таверне научились варить кофейный напиток, который только входил в моду. Помимо этого, здесь был постоялый двор для заезжих гостей.
Войдя в таверну, Сократ увидел Аллаэтдина, который пришёл ни свет ни заря.
– Приветствую тебя, достойный Аллаэтдин. Что привело тебя в такую рань?
Ншанджи посмотрел по сторонам и, удостоверившись, что кроме них никого в таверне нет, произнёс почти шёпотом:
– Я принёс очень важное послание. Пускай его немедленно отправят в Константинополь.
Сократ сразу понял, в чём дело, и вежливо пригласил ншанджи сесть за стол.
– Присаживайся, не стесняйся. Чем пожелаешь тебя угостить?
– Я по утрам стал пить кофе. Это придаёт мне бодрость и трезвость на весь день, -произнёс уже более спокойно Аллаэтдин, усаживаясь за стол.
– Все завели привычку пить кофе с утра. А вот мне эта новая мода не нравится. Уж больно он горький, этот кофе, – сказал хозяин.
– А ты попробуй со сладостями. Это намного приятней.
– Конечно, сладости могут исправить вкус любой дряни, – засмеялся Сократ и крикнул уже в сторону кухни, – девочки, а ну живо угостите нашего гостя свежей утренней выпечкой!
Их дверей кухни показалась Елена. Розовощёкая красавица с типично греческим профилем- это она с утра пекла в таверне великолепную пахлаву, аромат которой разливался по всему заведению, приятно щекоча обоняние и возбуждая аппетит. Сократ знал, что его племянница очень нравится Аллаэтдину, тем более с тарелкой свежеиспечённой пахлавы.
Елена с улыбкой подошла к столу и, положив тарелку перед Аллаэтдином, жеманно уселась напротив него. Её аппетитная фигурка под белоснежным сарафаном сводила ншанджи с ума. Для восточного мужчины нет более уютного зрелища, чем молодая розовощёкая хозяйка со вкусным угощением на столе. Елена, широко улыбаясь, смотрела в восторженные глаза ншанджи, который не знал, любоваться ли прелестницей или есть печёное.
– Рада тебя видеть, Аллаэтдин! – сказала она нежным, чарующим голоском, – я чувствовала, что ты придёшь сегодня и потому очень постаралась с выпечкой.
Елене тоже нравился этот ладный, всегда с иголочки одетый ншаджи, который, будучи человеком образованным, был интересным собеседником и знал великое множество красивых историй.
– А ты стала ещё краше, Елена! – сказал ншанджи, пожирая гречанку глазами.
– В нашем писании не сказано, что красота является пороком,– скокетничала девушка.
– А ну, красавица, поди приготовь гостю кофе. Нам надо кое о чём переговорить, – подсуетился Сократ, для которого дела были важнее, чем воркование влюблённых.
Ншанджи вспомнил, зачем сюда явился, и достал из кармана переписанное им письмо.
– Оно очень важное, – повторил он опять, стараясь в интересах дела пока не раскрывать содержания письма.
– Будь спокоен. Оно сегодня же отправится куда надо, – ответил Сократ, пряча бумагу.