– Но как?
– Это не твоя забота. Он должен обязательно поплатиться за то зло, которое причинил тебе. Продать свою соотечественницу в наложницы – это кощунство! Представляю, как противно, когда ласкают тебя против собственной воли, – брезгливо сказал Роман.
– А меня в гареме никто не ласкал, – с озорством ответила девушка.
– Как не ласкал? – удивился Роман, – тебя, что не отвели к султану в покои?
– Нет. Не успели. Султан был влюблен в Ребекку и не хотел никого более видеть, а потом, как тебе известно, скончался. Так что меня хотели утопить девственницей. Этот евнух Мустафа так и сказал мне в последний раз: «Ты заберёшь свои прелести на небеса». Вот я и забрала,– произнесла весело Лучия и от души расхохоталась.
– Ну если наша таверна- это небеса, то он вовсе не ошибся. Тем более что Иосиф и Соломон вернули тебя с того света,– радостно добавил Роман и тоже засмеялся.
Их разговор прервала Елена. Она подбежала к ним и весело сказала:
– Хватит вам шептаться. Пошли плясать.
Настроение у кокетки было просто великолепное. Позабыв своего незадачливого ншанджи, она от души заигрывала с русскими воинами.
– А правда, чего мы сидим?– воскликнул Роман,– после такого чудесного избавления тебе только и надо делать, что плясать от счастья.
– Именно это я и собираюсь делать!– обрадовалась Лучия, и они вместе пустились в пляс.
Когда на следующий день Роман проснулся, он первым делом велел привести к нему пленного ншанджи.
– Согласен ли ты и впредь работать с нами?– спросил он Аллаэтдина.
– Я не против, но разве это возможно?
– На свете нет ничего невозможного. А то, что невозможно в данный момент, может стать реальным через некоторое время. Итак, да или нет?
– Да, но кому я буду передавать письма? Вы же покидаете эту таверну.
– Эту таверну забудь навсегда. Письма будешь носить раз в неделю в хамам. Когда будешь раздеваться, оставишь послание в своей бохче, а когда вернёшься, чтобы одеться, найдёшь в бохче вместо письма вот такой кошелёк с золотыми монетами.
Роман кинул маленький бархатный кисет Аллаэтдину.
– Кто же будет забирать мои письма?
– Кто надо, тот и возьмёт. Не вздумай снова шутить с нами. А теперь, прощай, ншанджи, – сказал Роман, повернулся к нему спиной и, достав из кармана какое-то письмо и кошелёк с монетами, уже обратился ко Льву:
– Отнесёшь это посланнику Венеции Джакопо Чарутти. Здесь причитающееся ему золото и письмо с нашими указаниями. Отдашь из рук в руки и быстро нас догонишь. Всё, иди, не задерживайся.
Лев в некотором недоумении стал выходить из таверны.
Ншанджи, которого ещё не спустили в погреб, ясно расслышал указание Романа.
– Давай поменяемся кафтанами на прощание, – предложил ему старик Сократ, – я буду носить твой и всё время вспоминать о наших встречах.
Ншанджи, находясь ещё под впечатлением слов Романа, спокойно позволил Сократу стянуть с себя дорогой красивый кафтан, одев вместо него потёртое старьё старика. Елена подошла к своему бывшему возлюбленному и сказала с презрением:
– Помнишь, ты в тот день мне рассказал сказку-загадку?
– Помню, конечно, – грустным голосом произнёс ншанджи.
– А вот тебе разгадка. Парень сказал своей возлюбленной два слова: «толкни меня». Она не сделала этого, потому что любила его. А я не люблю тебя. Я тебя отталкиваю. Ты хотел предать меня, а предательство никому не прощается. Забудь обо всём, что было между нами.
Она повернулась и быстро вышла, а Аллаэтдина вновь отвели в погреб и заперли. Как только за ним захлопнулась дверца, Роман с улыбкой обратился к Соломону:
– Быстро верни обратно Льва. Скажи ему, что театр окончен, пусть возвращается.
– А к чему такой розыгрыш?– поинтересовался с недоумением старик Сократ.
– Хочу подпортить некоторым ретивым архиепископам репутацию, чтоб не дарили впредь христианских девушек султану, – ответил Роман.
Все спешно готовились в дорогу. Витязи, выстроившись во дворе, обхаживали коней, подтягивали сбрую. Старик Сократ, одетый в щёголеватый кафтан ншанджи, запрягал лошадей в доверху заполненную повозку с домашним скарбом. Когда всё было готово к отъезду, он подошёл к соседскому двору и кликнул Ибрагима. Тот, хромая, вышел во двор и подошёл к своему соседу.
– Ну, Ибрагим, принимай хозяйство, – торжественно произнёс старик Сократ.
Ибрагим зашёл в пустой дом, огляделся и довольный вышел обратно во двор.
Сократ вручил ему ключи и сказал:
– Захочешь спуститься в погреб, приставишь лестницу. Будь осторожен, не свались, погреб глубокий.