– Тебе даётся три месяца, чтобы изготовить первую пушку. Немедленно построить для мастера необходимые мастерские и придать столько рабочих, сколько пожелает!
Последние слова были обращены уже к Халалу. Затем Мехмед сделал знак своему казначею, и тот приоткрыл ларчик, где помещались кошельки с золотыми монетами. Султан указал на самый толстый, и казначей вручил его Урбану.
– За каждый месяц твоей работы ты будешь получать столько же, – распорядился Мехмед.
– Благодарю вас, ваше величество, – с поклоном ответил мастер.
В любом человеке скрываются две не уживающиеся личности. Одна покорная, ведущая к людской добродетели, другая беспутная, заставляющая делать большие и малые глупости. Они постоянно соперничают друг с другом, и эта борьба противоположностей делает жизнь людей интересной и разнообразной.
У Аллаэтдина превалировала вторая натура. Любопытство, которое ни в христианском, ни в мусульманском писании не является пороком, было для ншанджи сущим наказанием. Из-за этой своей слабости он просидел два дня в погребе таверны. Движимый исключительно этим необузданным чувством, ншанджи задался целью узнать, кто забирает его письма в хамаме, оставляя в бохче кошелёк с золотом. Кто этот невидимка, которому он обязан своим процветанием и благоденствием взамен на ничтожную услугу-предоставление копий дворцовой переписки?
Задавшись целью увидеть своего незримого благодетеля, он в очередной раз сходил в турецкую баню. Оставив на том же месте свою бохчу с одеждой и с письмом, ншанджи направился в купальню. Однако, не дойдя туда, он начал подглядывать из-за двери, не сводя глаз со своей поклажи. Стоять полуголым на мраморном полу- занятие не из приятных, и потому он начал ёрзать от нетерпения, переминаясь с ноги на ногу, и под конец не выдержав, отправился в купальню. Пробыв там недолго, ншанджи поспешно возвратился в раздевалку и тут же посмотрел внутрь бохчи. Письма там уже не было, а взамен лежал кошелёк с золотыми монетами. Аллаэтдин опять пропустил возможность засечь этого невидимку. На сей раз он подошёл к смотрителю, который присматривал за бохчами в раздевалке и, спросил:
– Не заметил ли ты кого-либо, кто рылся в моих вещах?
Смотритель, мужчина с выпирающим брюшком и с длинными свисающими усами, удивлённо посмотрел на Аллаэтдина и с недоумением произнёс:
– В моём присутствии никто не посмеет копаться в твоих вещах. Разве что-то пропало?
– Нет. Не пропало.
– Тогда в чём дело?
Ншанджи ничего не оставалось, как удалиться.
«Наверное это происходит очень быстро и незаметно, – подумал Аллаэтдин про себя, – во всяком случае смотритель не похож на византийского лазутчика».
На следующий день он опять отправился в баню, но на этот раз в письме не было написано ни строчки, оно было пусто. Ншанджи вновь зашёл в купальню и, вернувшись обратно в раздевалку, обнаружил в своей бохче вместо чистой бумаги пустой кошелёк. Раздосадованный, Аллаэтдин с подозрением посмотрел на всё того же смотрителя раздевалки.
– Опять что- то пропало? -спросил работник хамама у Аллаэтдина.
– Нет, не пропало,– процедил сквозь зубы ншанджи.
Теперь он понял, что надо сделать, чтобы поймать невидимку. На следующий день он в третий раз подряд пошёл в осточертевшую ему турецкую баню. В бохче не было ничего, кроме одежды. Тот, кто придёт за письмом, не найдёт его и будет непременно долго копаться в его вещах. Вот тут-то он его и засечёт. Мысленно радуясь своему замыслу, Аллаэтдин зашёл в раздевалку хамама. Он оставил бохчу на скамейке и, почти не раздеваясь, спрятался за колонной, наблюдая за своими вещами. Вдруг кто-то стал возмущённо кричать в раздевалке.
– Караул! У меня украли кошелёк с золотом! – причитал низенький толстый мужчина с голой задницей.
Смотритель запер двери хамама и велел позвать стражу. Стражники собрали в раздевалке всех купающихся и велели открыть свои бохчи.
– А это чья поклажа? -строго спросил стражник, указывая на бохчу Аллаэтдина, – быстро открыть.
Уверенный в себе Аллаэтдин открыл бохчу и, о Аллах, там лежал толстый кошелёк с золотыми монетами.
– Это ваш кошелёк?– спросил пострадавшего стражник.
– Конечно, мой! Это моё золото! Он украл их у меня! – завопил мужчина с голой задницей, – держите вора!
– Я не вор! – воскликнул перепуганный до смерти Аллаэтдин, – я дворцовый ншанджи! Я не крал ничего.
– Кто бы ты ни был, но золото этого человека лежит в твоей бохче. Стало быть, ты обокрал его.
– Этот человек три дня подряд ходил в хамам и вёл себя крайне подозрительно. Я это давно заприметил,– обличающе сказал толстопузый служитель, тыча пальцем в сторону Аллаэтдина, – все эти три дня он приглядывался к бохчам.