— Эту тему, миледи, я думаю, Вам нужно обсуждать с моим отцом.
Почему его посадили именно рядом с этой женщиной? Она была древней, и от неё пахло прахом и еще, по какой-то странной причине, морскими водорослями. Возможно, она плыла через Серебряное Море и добиралась до замерзшего гранитного замка Лимерос по скалистым утесам, а не по заледенелым полям, как все остальные.
Ленардо, её муж, оторвался от высокой спинки сидения и наклонился вперед:
— Жена, хватит уже о партиях. Мне интересно знать, что принц думает о проблемах в Паэльсии.
— Проблемах? — ответил Магнус.
— Беспорядки, происходящие в последнее время и вызванные убийством сына бедняка-винодела на рынке неделю назад на глазах у всех.
Магнус небрежно провел пальцем по краю своего бокала:
— Убийство сына бедняка-винодела. Простите моё кажущееся безразличие, но это не выглядит чем-то необычным. Паэльсию населяет дикий народ, скорый на расправу. Я слышал, что они с удовольствием едят мясо сырым, если нужно очень долго разводить костер.
Лорд Ленардо криво усмехнулся:
— Все так. Вот только этот случай необычный, потому что он умер от рук оранийского вельможи.
Это становилось интересным. Чуть-чуть:
— Вот как? Кто?
— Я не знаю, но ходят слухи, что сама Принцесса Клиона принимала участие в перепалке.
— Ах. Я считаю, что слухи — это пустое. Очень редко в них есть хоть доля правды.
Разве что эти слухи были правдой.
Магнус был хорошо наслышан о младшей принцессе Ораноса. Она была очень красивой девушкой такого же возраста, как и его сестра — он однажды встречался с ней, когда они были детьми. Желания снова посетить Оранос у него не возникало. Кроме того, отцу очень не нравился оранийский король и, насколько Магнусу было известно, чувства были взаимны.
Его взгляд метнулся через большой зал, где он встретился глазами с отцом, который смотрел на него в ответ с холодным осуждением. Отец презирал то, какой вид бывал у Магнуса, когда тому становится скучно при исполнении государственных обязанностей, подобно сегодняшнему. Он считал это дерзостью. Для Магнуса было трудно спрятать свои чувства, хотя, нужно было признать, он не особенно и старался.
Магнус поднял кубок с водой и поприветствовал отца, Короля Лимероса — Гая Дамора.
Отец поджал губы.
Неважно. В обязанности Магнуса не входило делать так, чтобы праздник удался. В любом случае, все это было фарсом. Его отец угрозами и запугиванием заставлял свой народ следовать каждому своему указу — любимым оружием был страх и насилие. У него была целая толпа рыцарей и солдат, чтобы навязывать свою волю и держать своих подданных в узде. Он очень старался соблюдать приличия, старался показать себя сильным, умелым и чрезвычайно преуспевающим.
Но для Лимероса настали трудные времена за последнюю дюжину лет с тех пор, как Гай, «Кровавый Король», занял трон своего отца, любимого всеми Короля Давида. Экономические потрясения влияли также и на каждого, живущего во дворце, учитывая, что религия Лимероса не одобряла роскошь, но затянутые пояса позволяли её игнорировать. То, что король об этом никогда не заявлял публично, удивляло Магнуса.
На столах знати у каждого была порция каана (кашица из желтых бобов, на вкус как клейстер) и они должны были это есть. Именно этим большинство лемерийцев набивали свои животы, когда зима всё тянулась и тянулась.
Кроме того, некоторые из роскошных гобеленов и изысканных картин были сняты со стен замка и перенесены в хранилище, оставлены там в холоде. Была запрещена музыка, так же как пение и танцы. Во дворце Лимероса были разрешены лишь некоторые познавательные книги, но ничего такого вроде сказок или развлекательного чтива. Король Гай почитал за идеалы Лимероса могущество, вероисповедание и мудрость, а не искусство, красоту или радость.
Ходили слухи, что в Лимеросе начался упадок, как было в Паэльсии на протяжении уже нескольких поколений, это началось с исчезновения элементалей, магии элементалей. Эта крайне важная магия, которая дала миру жизнь, почти полностью высохла, как тело без воды в центре пустыни.
С тех пор как две соперничавшие богини, Клиона и Валория, уничтожили друг друга много веков назад, от элементалей остались лишь только следы. Но даже и эти следы, видимые тем, кто верил в магию, начали исчезать. С каждым годом в Лимеросе становилось все холоднее, весна и лето длились теперь всего пару коротких месяцев. Земли Паэльсии же вымирали, его земля была высохшей и выжженной. Только Оранос не выказывал ни малейшего признака распада.