— Король ушел с праздника и сейчас встречается с Леди Маллиус на балконе. А разговаривают они тихими голосами. Интересно?
— Возможно.
Амия оказалась весьма полезной за последние несколько месяцев, чтобы узнать лакомые кусочки разных сведений. Здесь, в замке, она была глазами и ушами Магнуса и не стеснялась подслушивать всякий раз, когда была такая возможность. Сказанного порой доброго слова и мимолетной улыбки было достаточно для того, чтобы она оставалась преданной и стремилась угодить ему. Амия верила, что он когда-нибудь сделает её своей любовницей. В этом ей придется испытать разочарование. Если девушка стояла прямо напротив него, как она сейчас, у него была склонность забывать о её существовании.
Магнус погладил её по талии, потом отпустил и молча, направился к каменному балкону с видом на черное море и скалистые утесы, на которых примостился замок и столица Лимероса. Это было любимым местом отца для размышлений, несмотря на зимний холод, какой был по таким ночам, как эта.
— Не будь смешной, — донеслось с балкона шипение отца: — Эти слухи ничего не значат. Ты полна предрассудков.
— Тогда какое может быть другое объяснение? — сказал еще один знакомый голос. Леди Сабина Маллиус, вдова бывшего королевского советника. По крайней мере, это был её официальный статус. По не официальному же она была любовницей короля, и эту позицию она занимала уже на протяжении двух десятилетий. Король не делал из этого секрета ни для кого. Ни для королевы, ни для своих детей.
Королева Альтея молча терпела его неверность. Магнус вообще не был уверен, заботит ли эту холодную женщину, которую он называл своей матерью, что делает её муж и с кем.
— Другое объяснение тому, почему Лимерос испытывает трудности? — сказал король: — Множество. И ни одно из них не связано с магией в каком бы то ни было её проявлении.
«О», — подумал Магнус, — «то, о чем говорят крестьяне, стало предметом для разговоров у королей».
— Тебе это неведомо.
Последовала длительная пауза:
— Я знаю достаточно, чтобы сомневаться.
— Если любой из этих конфликтов основан на элементии, это значит, что мы не ошиблись. Что я не ошиблась. Что все эти годы, в течение которых мы ждали знамения, не были потрачены впустую.
— Ты увидела знак несколько лет назад. Звёзды сказали тебе то, что тебе нужно было.
— Моя сестра видела знаки, не я. Но я знаю, что она была права.
— Прошло шестнадцать лет, но ничего не случилось. Лишь бесконечное ожидание. Моё разочарование растёт с каждым днём.
Она вздохнула:
— Хотела бы я знать наверняка. Все, что у меня есть, — это моя вера в то, что тебе нужно ещё немного подождать.
Король рассмеялся, но веселья в звуке его голоса не было.
— Как долго я должен ждать ещё, прежде чем мне придется изгнать тебя в запретные горы за подобный обман? Или, возможно, для такой как ты я придумаю куда более подходящее наказание.
Голос Сабины похолодел:
— Я бы посоветовала тебе даже не задумываться о подобном.
— Угрожаешь?
— Предупреждаю, любовь моя. Пророчество остаётся таким же правдивым и сегодня, каким оно было много лет назад. Я все ещё в это верю. А ты?
Еще одна долгая пауза.
— Я верю. Но моё терпение тает. Осталось немного до того, как мы станем такие же как Паэльсия и должны будем прозябать, словно бедные крестьяне.
— Люсии уже шестнадцать. До её пробуждения осталось совсем немного времени, я знаю.
— Молись, чтобы это было правдой. Я не стерплю продолжения обмана, даже от тебя, Сабина. А тебе прекрасно известно, что я делаю с теми, кто разочаровывает меня, — в холодном тоне короля не было ни осколка теплоты.
Так же не было его и в тоне Сабины:
— Я права, любовь моя. И ты не будешь разочарован.
Магнус прижался спиной к холодной стене, чтобы отец, выходящий с балкона, не мог его увидеть. Голова кружилась, он был в недоумении от того, что услышал. Балкон был недалеко, и от его теплого дыхания образовывались облачки пара. Вскоре появилась Сабина и последовала за королем в праздничный зал. Но она остановилась, склонила голову набок, обернулась и посмотрела прямо на Магнуса.
По спине у него пробежали мурашки, но он остался невозмутим.
Красота Сабины не увядала — длинные, гладкие темные волосы, янтарные глаза. На ней всегда была, плотно облегающая все изгибы её тела, одежда из дорогих тканей всех оттенков красного, которая выделялась на фоне большинства лимерийцев. Магнус понятия не имел, сколько ей лет, да и не задумывался над этим. Она была всегда во дворце, с самого его младенчества и всегда была такой с ним — холодной, красивой, нестареющей. Как мраморная статуя, которая жила и дышала и с которой предстояла нудная беседа.