— Это все так ужасно, — воскликнула Мира. — Как бы мне хотелось забыть обо всем, что произошло.
В этом она была не одинока. Клио заламывала руки, её ужас отразился на лице Миры.
— И сколько же времени пройдет прежде, чем все вернётся в привычное русло?
— Честно говоря, не знаю, — ответила Эмилия.
Клио презирала политику, главным образом по той причине, что не понимала её. Да, ей и не нужно было. Наследницей на трон отца была Эмилия. Она будет следующей королевой, а не Клио.
И спасибо Богине за это. Клио не смогла бы высиживать на этих бесконечных заседаниях Совета и быть приветливой и вежливой с теми, кто этого не заслужил. Эмилия же с рождения была идеальной принцессой, которая сможет справиться с любыми возникающими проблемами. Клио... она проводила время с пользой для себя, каталась на лошади по глубинке, встречалась с друзьями.
Она никогда не была связана с подобного рода скандалами. Помимо секрета, который хранил Арон, ничего постыдного о Принцессе Клионе сказать было нельзя. До сего момента, с тревогой поняла она.
— Мне нужно поговорить с отцом, — сказала Клио. — Нужно выяснить, что происходит.
Не промолвив больше ни слова, она оставила Эмилию и Миру во дворе, сама же вошла во дворец, спеша по хорошо освещенным коридорам к Залу Совета. Она вошла в комнату через арочный дверной проём, солнечный свет проникал сквозь множественные окна, деревянные ставни которых были распахнуты. В очаге горел огонь, также дающий много света. Она подождала, когда они закончат и потянутся к выходу, оставляя отца одного. Она направилась в комнату, лучась энергией. Терпение — это дар, которым Клио никогда не отличалась.
Как только все ушли, она ворвалась внутрь, чтобы обнаружить своего отца все ещё сидящим во главе длинного отполированного деревянного стола, достаточно большого, чтобы вместить сто человек. Прадед Клио заказал его из оливковых деревьев, что росли за стенами дворца. На дальней стене висел широкий красочный гобелен с историей Ораноса. Клио провела, будучи ребенком, очень много времени, с трепетом и восхищением разглядывая эту работу. На противоположной стене находился герб семьи Беллос, одна из самых ярких мозаик, изображающих Богиню Клиону, в честь которой и назвали Клио.
— Что происходит? — требовательно спросила Клио.
Отец посмотрел на неё, оторвав взгляд от кипы свитков и документов. Он был небрежно одет в кожаную куртку и мелко-вязаную тунику. Его аккуратную бороду посеребрила седина. Некоторые говорили, что у Клио такие же глаза, как у её отца — яркие голубо-зеленые, тогда как Эмилия унаследовала карие глаза покойной матери. Однако, что у Эмилии, что у Клио были светлые волосы, как у матери, что было необычным для Ораноса, где люди были темнее, благодаря воздействию солнца. Королева Елена была дочерью богатого землевладельца с восточных гор Ораноса. Потом на своей коронации её увидел Король Корвин и влюбился в неё два десятилетия назад. Семейные предания гласят, что предки Елены приехали из-за Серебряного Моря.
— У тебя ушки горят, дочка? — спросил он. — Или это Эмилия рассказала тебе о текущих делах?
— Да какая разница? Если это касается меня, значит об этом нужно сказать мне. Так скажи!
Он с легкостью выдержал её взгляд, не обращая внимания на её требования.
Вспыльчивый характер младшей дочери не был для него чем-то новым, и он просто переждал эту вспышку, как и всегда. А почему нет? Клио никогда особо не суетилась, лишь выплёскивала несколько фраз. Она поворчит, произнесет пару громких слов, но потом быстро забудет о том, что её тревожило, когда её внимание переключится на что-то другое. Король не так давно сравнил её с колибри, порхающей с одного цветка на другой. Она же это комплиментом не считала.
— Яблоком раздора, Клио, стала твоя поездка в Паэльсию на прошлой неделе. И я боюсь, что проблема все разрастается.
На неё обрушились страх и чувство вины. До сегодняшнего дня она и не осознавала этого. За исключением разговора с Эмилией, она не сказала ни слова об этом с момента, как ступила на корабль в гавани Паэльсии. Клио надеялась, что сумеет выбросить из головы убийство сына винодела, но у неё это плохо получалось. Каждую ночь, когда она ложилась спать и закрывала глаза, то переживала всё это снова и снова. А ещё её преследовал кровожадный взгляд брата — Йонаса, — когда он угрожал ей, прежде чем они с Ароном и Мирой убежали.