Брови Бриона поползли вверх.
— Ты серьёзно? Никто не встречается с Вождем. Вождь встречается с тобой.
— Знаю.
Вождь Базилиус несколько лет провел в уединении, его не видел никто, кроме его семьи, внутреннего круга советников и телохранителей. Некоторые говорили, что он проводит дни в спиритическом сеансе в поисках Родичей — четверо овеянных легендой субъектов, в которых содержится бесконечная магия, утерянная за тысячу лет. Говорят, что обладание всеми четырьмя даст неограниченную силу.
Йонас, впрочем, как и Томас, верил в более практичные вещи. Думая сейчас о Томасе, он принял решение и изменил свои планы.
— Мне нужно с ним увидеться, — пробормотал Йонас. — Я должен сделать то, что хотел сделать Томас. Нужно вносить перемены.
Брион с удивлением на него взглянул:
— Итак, в течение двух минут ты пришел от мысли о потенциальной мести до необходимости встретиться с Вождем.
— Можно и так сказать, — убийство членов королевской семьи, трезво осознал Йонас, стало бы славным моментом мести — вспышка триумфа. Но это бы нисколько не помогло его народу наметить курс в светлое будущее. Это то, чего Томас хотел больше всего.
Йонас не верил, что Базилиус был колдуном, но он не сомневался, что Вождь обладает большой силой и влиянием, достаточными, чтобы начать преобразование, чтобы помочь народу Паэльсии выбрать правильное направление и увести от растущей нищеты и отчаяния, которые происходили с ним последние годы. Если он решится на это.
Так как он жил отдельно от общества, возможно, он и не знал, какой ужасной стала жизнь паэльсийцев. Кто-то должен был рассказать ему правду. Кто-то, кто не боится говорить об этом.
— Ты вдруг стал таким решительным, — с беспокойством сказал Брион. — Мне стоит уже начать нервничать?
Йонас схватил его за руку, и впервые после смерти Томаса у него на лице появилась улыбка.
— Я настроен очень решительно. Всё будет по-другому, друг мой.
— Прямо сейчас?
— Да, сейчас. А когда же ещё?
— Значит никакого больше штурма дворца и никаких торчащих из вельмож кинжалов?
— Не сегодня, — Йонас почти видел в уголке своего сознания Томаса, смеющегося над своим младшим братом и его постоянно меняющимися приоритетами. Но это казалось правильным. Это казалось куда более правильным, чем что-либо в его жизни. — Ты пойдешь со мной к Вождю Базилиусу?
— Упустить возможность увидеть, как он отдаст приказ снести тебе башку и насадить её на шпиль за разжигание мятежа во имя твоего брата? — рассмеялся Брион. — Да, ни за какое золото Ораноса.
Глава 7
Томас потянулся к Клио, как бы прося помочь ему. Он пытался заговорить, но не смог — у него в горле глубоко засел клинок. Он не сказал ни слова. Кровь хлынула из его рта, образуя огромное озеро малинового цвета.
Клио тонула в крови. Она захлестнула её, покрывая её тело, душила её.
— Пожалуйста, помогите! Помогите! — она хватала ртом морозный воздух, продолжая тонуть в густой горячей крови.
Рука крепко схватила ее, вытаскивая на поверхность.
— Спасибо!
— Не благодарите меня, принцесса. Умоляйте меня не убивать Вас!
Её глаза расширились, когда она увидела лицо брата убитого юноши. Глаза Йонаса Агаллона были полны горя и ненависти. Она видела его тёмные брови над налитыми кровью глазами.
— Умоляйте меня! — сказал он снова, впиваясь пальцами в её тело, достаточно сильно, чтобы оставить синяк.
— Пожалуйста, не убивай меня! Прошу прощения, я не хотела, чтобы твой брат умер. Пожалуйста, не делай мне больно!
— Но я хочу сделать Вам больно. Я хочу, чтобы Вы страдали за то, что сделали, — он толкнул её обратно. Она вскликнула, когда убитый молодой человек взял её за лодыжку и потащил на дно этого океана смерти.
Клио, крича, села в кровати. Она скрутила все свои шёлковые простыни, тело было мокрое от пота, стук сердца громко отдавался в ушах. Сидя на своей кровати с балдахином, она лихорадочно оглядывала комнату.
Она была одна. Это был только сон.
Этот кошмар преследовал её каждую ночь на протяжении месяца. Со времени убийства Томаса Агаллона. Он был таким ярким. Таким настоящим. Но это просто сон, подпитывающийся бесконечным чувством вины. Она глубоко вдохнула и упала на шёлковую подушку.
— Это безумие, — прошептала она. — Это уже произошло. Всё кончено. Я не могу вернуть всё обратно и изменить это.
Если бы был хоть малейший шанс, она бы попросила Теона вмешаться и остановить торг Арона. Его позёрство. Его высокомерие. Она бы положила этому конец прежде, чем всё пошло по тому ужасному, смертельному пути.