— Первое семейное фото, а?
Я заученно улыбнулась, глядя в объектив. Мне как-то надо к этому привыкать. И не убить его, иначе не видать мне моих денежек.
— Вы прекрасно смотритесь вместе, — провозгласил в другое ухо Александр Евгеньевич. — Завтра в два в моем кабинете. И не облажайся, Мира, это твой последний шанс, — уже тише добавил он, совершенно иным тоном.
Меня снова непроизвольно передернуло. Гребаное нервное расстройство. Досадно, что это, скорее всего, почувствовал и Флаер, поскольку я буквально вжата в него. Как только фотограф опустил свой аппарат, я пулей рванула прочь из объятий будущего мужа и этого осточертевшего конференс-зала. Но на выходе путь преградили секьюрити.
— Сожалею, но мы не можем вас выпустить до конца мероприятия, — меланхолично процедил один из двух амбалов.
По собственному печальному опыту я знаю, что с этими ребятами спорить бесполезно, поэтому я развернулась и попыталась найти в шумящей толпе своего менеджера. За столом уже никто не сидел, откуда то взялись девочки с шампанским, все громко говорили и смеялись.
— Уже уходишь? — промурлыкал мне на ухо Флаер, подкравшийся со спины бесшумно, как чертов кот.
Я коротко глянула на него через плечо.
— Хотела. Не пустили.
— Сегодня нас развезут по отдельности в разное время, чтобы никто пока не видел нас вместе. После вечеринки.
О, нет. Я повернулась к нему.
— Ты не шутишь?
— Неа.
Я прикрыла глаза, подавляя волну злости.
— Почему ты в курсе, а я нет?
— Ты была занята разглядыванием моих парней, когда об этом говорили в самом начале.
— В нашей индустрии опасно говорить вслух про «моих парней». Не благодари.
Я развернулась и собралась уйти в другой конец зала, но он проворно схватил меня за локоть и притянул обратно, сверля меня странным взглядом, как будто я бесила его точно также, как он меня. С чего бы это?
— Да куда ты все время убегаешь?
От неожиданного прикосновения я невольно вздрогнула и уставилась на него.
— Это что сейчас было? — я кивнула на свой локоть в его руке.
Он склонил голову набок, изучающе меня разглядывая, как доктор пациента.
— Я не знаю, как еще заставить тебя не убегать после каждой реплики.
— Грустно быть тобой, — сквозь зубы выдавила я и громко рявкнула, выдергивая свою руку:
— Сэм!
Если мой бесполезный менеджер сейчас же не материализуется рядом — я его тоже уволю.
— Рори? — послышалось из-за спины.
Этот засранец как жопой чувствует, когда он на грани.
— Я хочу домой. Прямо сейчас. Договорись.
Я на пороге грандиозной истерики. Мне нужно уйти. Убежать. Срочно. Но Сэм лишь скептически прищурился в ответ.
— Ты же слышала, вас развезут только после вечеринки.
Я, словно разъяренный бык, двинулась на него, яростно скрипя зубами и сжимая кулаки.
— Подумай еще раз, приятель. Она просидела тут весь день, ничего не ела. Сейчас она прикончит бутылку шампанского. Первая же выходка — и конец ее контракту и карьере. И твоей, разумеется, тоже, — ровным голосом из-за моей спины произнес Капюшон.
Я замерла, наблюдая за тем, как Сэм с удивлением уставился на Флаера за моей спиной, не зная, как поступить — прислушаться или послать его подальше. Но, к сожалению, мой менеджер уже давно утратил способность эффективно и виртуозно посылать людей так далеко, как они того заслуживают. Выйдя из секундного ступора он лишь коротко кивнул и, разворачиваясь, бросил почему-то не мне, а, блять, парню за моей спиной:
— Сейчас что-нибудь придумаю.
— Не благодари, — Фаер обогнул меня, нарочно задев плечо, и удалился в сторону своих дружков, флиртующих в углу с полуголыми официантками. Даже не обернувшись.
А он хорош. Я проводила его взглядом, поджав губы. Нет, мы с ним точно не подружимся.
— Тебя проводят до машины и отвезут домой. Иди за ним, — десятью минутами спустя Сэм недовольно подтолкнул меня к гигантскому мужику в черной футболке и брюках, — И заканчивай бухать. Ты должна быть в форме, на одних истериках год не протянешь. Поняла?
Я лишь бросила на него презрительный взгляд. Что еще я могла?
Домой я ввалилась, почти падая. Я не спала и не ела. А еще подписала своей рукой договор на рабство. На год я стану элитной эскортницей придурка с красивыми глазами и дрянным характером.
Кажется, я потеряла сознание, медленно оседая по стене, прямо у входного коврика.