Он тоже поджал губы.
— Возможно. Я думал об этом.
Думал он.
— Иди думай куда-нибудь в другое место. У меня чешутся руки доползти до кухни и снова впасть в алкогольную горячку, лишь бы не видеть тебя до самой свадьбы.
— То есть, ты устроила это все, только чтобы не видеть меня?
Я перевела на него взгляд и в его глазах действительно было сомнение. Поразительно.
— Не устаю восхищаться твоим интеллектом. Тебе нужно завести побольше детей, чтобы сохранить генофонд.
Он схватил меня за запястье, а у меня не было сил даже просто напрячь руку — не то, что вырвать ее.
— Я же тебе сказал! Я же сказал — разорви контракт! Какого хрена ты творишь это с собой? Просто разорви этот чертов контракт!
Где-то в недрах грудной клетки тут же занялись потухшие угли.
— А я спросила тебя, почему его не можешь разорвать ты! Я спросила! Но ты ушел от ответа, как самая что ни на есть трусливая задница! Так что нечего мне тут сыпать упреками и играть в рыцаря! Иди ты к черту со своим “разорви контракт”! — я передразнила его тон, сделала глубокий вдох и добавила уже спокойнее: — Катись обратно в ад, Руслан, тебя там заждались уже. Оставь меня в покое. Я приду в себя и приеду обратно, не переживай. И не суй свой нос в то, что я делаю с собой. Ясно?
Он промолчал на мой выпад. Несколько секунд неотрывно смотрел на меня, словно внутри него шла ожесточенная борьба. И потом он, наконец, произнес:
— Я не могу его разорвать потому, что мне нужна голова твоего директора. И я получу ее только тогда, как мы уничтожим к чертям собачьим весь ваш продюсерский центр, всю эту гребаную клоаку моральных уродов и извращенцев. Настоящих, самых отбитых ублюдков.
Парень резко поднялся на ноги, сделал два уверенных шага к моему книжному шкафу и взял в руки рамку с фотографией, которую мгновение спустя сунул мне буквально к самому носу:
— Скажи мне, Мира, что это за фото?
Мне не нужно было на него смотреть, чтобы понять, что это за фото. Я точно знала, какую именно рамку он взял. Сердце забилось медленнее, словно пыталось остановиться и избежать необходимости отвечать на вопрос.
— Ну же. Ты хочешь от меня откровенности, а сама молчишь?
Его глаза чернели, наполнялись гневом. А мой язык отказывался говорить.
Он дернул меня наверх, как тряпичную куклу, и буквально зарычал прямо в лицо:
— Что это за фото, Мира? Какого хера ты так радостно тут улыбаешься на фоне гребаного “Аквариума”?
Я зажмурилась. Как ребенок, который до смерти боится. Но я не боялась. Это было чем-то другим. В голове роем забегали мысли. Что я могу ему сказать? Черт, нет, не то. Откуда вообще он знает про “Аквариум”? И что именно он знает? Почему именно это фото? Чего ему надо от меня??
— Ты работала на них? — цедит он таким севшим, хриплым голосом, словно из него за мгновение выкачали всю жизнь. — Я спрашиваю тебя, ты работала на них? Как ты связана с этим местом?
Я встретила его взгляд. Услышать от него название этого клуба было… Было равносильно маленькой смерти.
Медленно перевела взгляд от его лица, которое сейчас в полной мере отражало весь хаос, который обычно царит внутри него, на фото. На нее. И ничего не изменилось даже так — даже с нависшим надо мной мужчиной, готовым разорвать меня в клочья за неправильный ответ, у меня все равно потекли слезы лишь при виде ее улыбки.
— Отдай, — прохрипела я, попытавшись вытащить рамку из его рук. — Отдай, Руслан. Не трогай ее.
Он усмехнулся. Жестоко. Злобно. Так, как он умеет лучше всего.
— Тебе лучше ответить, Мира.
Затем он добавил, и угроза в его голосе почти смешалась с мольбой:
— Ответь мне.
Что-то ломалось внутри него прямо сейчас. И внутри меня — тоже. Меня начало трясти. Мелкие судороги — они зарождались где-то в самых кончиках пальцев, а затем начинали разрастаться, подбираясь к самому сердцу.
— Видимо, мы на правильном пути, — глухо произнес он после тяжелой паузы, неотрывно глядя на мои дрожащие руки. — Прости. В этот раз… мне нужны ответы. Настоящие. Говори, Мира. Ты должна мне сказать.
Какое-то неправильное дежа-вю. Дежа-вю наизнанку.
— Я ничего тебе не должна! Отдай мне фотографию, — уже стуча зубами прорычала я.
Он отложил рамку куда-то себе за спину, а сам обеими руками обхватил мои запястья и наклонился к моему лицу. Меня трясло, я уже не понимала, что он делает.
— Да или нет, Мира? Это ведь простой вопрос. Ты работала в “Аквариуме”? На них?
Черт! Какой же ты… слепой.