В дверь уже забарабанили, вполне себе истерично.
— Идем! — проорала Лиза, хватая с пола мой плащ.
— Стой! Убери все заколки из волос. Распусти, — прошептала я, хватая ее за рукав.
Лиза глухо застонала, но послушно полезла вытаскивать из моей головы шпильки.
— Нас сейчас четвертуют!
— Успокойся, ничего не четвертуют. Без нас свадьба не состоится, — подмигнула я, заворачиваясь, наконец, в плащ.
Когда мы вывалились из номера, наткнулись на живописную картину — красные от ярости лица девушек, которых сдерживали не менее красные Саша с Артемом. Распорядительница, с капельками пота на лбу и телефоном в руке, произнесла короткое “Отбой, они вышли” и, прожигая взглядом во мне дыры, убрала гаджет в свой органайзер. Очевидно, она уже взывала к высшему руководству. Напрасно, дамы. Вас уже ничто не спасет.
— Долго стоять будете? — невинно спросила я, невозмутимо подойдя к лифту под руку с Лизой.
— Никогда не слышали о медвежьей болезни? — с нотками упрека поддразнила она, укоризненно качая головой.
Лица девиц стала еще краснее, но они дружно последовали за нами, недовольно переглядываясь.
И только мои ребята на заднем плане переглянулись в явно приподнятом настроении. Хоть кто-то наслаждается этим шоу… Хотя, признаюсь, сейчас было весело. Даже мне.
Наконец, десятью минутами позже, мы остановились перед гигантскими дверьми, ведущими в зимний сад. Прямо перед нами возникла девушка, отвечающая за тайминг церемонии — и спустя всего секунд десять она уже дала нам отмашку заходить внутрь.
Итак, вот она — точка невозврата.
Когда створки дверей еще только открывались, я глубоко вдохнула и замерла, морально приготовившись к новой порции головной боли от старины Мендельсона. Но с музыкой случилась явная заминка: в саду царила гробовая тишина, если не считать перешептывания гостей. Я посмотрела на Лизу, но она в ответ только пожала плечами.
— Идем? — даже в ее зеленых глазах теперь читалась легкая паника.
Я оглядела ее с ног до головы и улыбнулась:
— Спасибо за помощь. И ты чудно выглядишь. Идем.
Есть подозрение, что я это сказала больше для себя, чем для нее.
— Плащ!!! — зашипела на меня одна из менеджеров, когда я шагнула внутрь, под руку с Лизой, так его и не сняв.
— Пошла к черту, — с той же улыбкой произнесла я и двинулась вперед.
Один шаг, другой, третий. И каждый давался очень тяжело. Кровь гулким эхом стучала в висках, а мозг невольно фиксировал все подряд: вязнущие в мраморной крошке каблуки, легкий возбужденный гул гостей, густой аромат цветов. И по-прежнему — безмолвствующий оркестр. Я решительно не понимала, что происходит, потому что по сценарию уже вовсю должен играть Марш. Но все равно шла вперед, потому что остановиться будет смерти подобно.
— А теперь французская королева идет на эшафот, — пробурчала я себе под нос, с целью разрядить обстановку, но вышло так себе, если честно.
Когда мы завернули на финишную прямую — нашему взгляду открылась основная часть сада, алтарь вдалеке и оркестр. Дирижер, едва мы появились в поле его зрения, взмахнул своей палочкой и, наконец, заиграла смутно знакомая музыка. Сначала вступило только пианино, наполняя сад всего несколькими нотами, но такими пронзительными, что по всему телу разбежались мурашки. Лиза вцепилась в меня с такой силой, будто в конце зала нас и впрямь ждала гильотина. К пианино постепенно присоединялись другие инструменты, делая музыку объемнее. Мы обе навострили уши, прислушиваясь, и тут, отбросив остатки паники, я узнала эту мелодию.
Это была она. Та самая. Наша.
Тягучая, волшебная, проникающая под кожу.
До безумия печальная.
Гости встрепенулись, закрутили головами. Музыка становилась громче, мощнее, отражаясь от стеклянных сводов и заставляя сердце резонировать вместе с ней. Людской гул тоже становился громче, отчетливо пробиваясь между нотами. А я невольно улыбнулась и, снова вздохнув, уже уверенно двинулась вперед, глядя строго перед собой. Одновременно с этим случились еще две вещи.
Первое — Лиза тоже пришла в себя и ловко сдернула с меня плащ, открыв на всеобщее обозрение угольно-черное платье, которое куда больше бы подошло вдове, обалденно роскошной вдове, но все-таки. Черные пряди рассыпались по голой спине, выпущенные на волю. Гости синхронно ахнули и по саду прокатился ощутимый ропот. До наших ушей долетали обрывки чьих-то слов:
— Шикарная!
— С ума сошла, что ли?
— Она издевается?
— Да нет, гениально же!
Второе, но не по значимости, — я увидела Руслана. Он стоял у алтаря в окружении своих друзей — всей троицы. На его лице играла знакомая мне озорная улыбка — нахальная улыбка Фаера. Но глаза при этом оставались серьезными и очень внимательными, с необъяснимой жадностью фиксируя каждое мое движение.