Хорошая новость заключалась в том, что только восторженная регистраторша имеет удовольствие наблюдать мою кислую рожу, в то время как остальные лишь любуются впечатляющим вырезом роскошного платья. Будь мое лицо повернуто к залу — это был бы провал: я бы не смогла сейчас так долго изображать радость. Ни на йоту. Плохая новость — болезненное осознание всего, что мы уже прошли и всего, что теперь ждет меня впереди, выбивало почву из под ног. И без того хрупкую.
Еще несколько минут спустя, когда я давала свое добровольное согласие стать его женой, к волнам холода, бегающим по позвоночнику, добавилось ощущение, что мое горло сковали ледяные тиски.
Терпи! Осталось совсем чуть-чуть. Возьми себя в руки!
Документы подписала машинально, даже не глядя на бумажки, потому что все мое внимание было сосредоточено на “спокойном”, размеренном дыхании. А вот к обмену кольцами выяснилось, что мои пальцы откровенно отказываются слушаться, несмотря на все попытки угомониться. Даже тело понимало, что происходит что-то очень неправильное… Трясущиеся руки стали бы финальным гвоздем в роскошный гроб моей погубленной репутации, если бы мужчина в черном не сжал мою руку так крепко, что она перестала дрожать. Я медленно опустила взгляд на кольцо с крупным черным бриллиантом. Кольцо, надетое им на мой палец — простой, запланированный жест, который ничего не должен для меня значить. Моргнула, не в состоянии отвести от него глаз. Такое красивое. Почему так невыносимо сильно хочется сорвать его с пальца?
— Теперь жених может поцеловать невесту!
Вот и все…
Он слегка постучал большим пальцем по моей ладони, а я невольно вздрогнула, будто очнулась от дурмана. Гребаный шепот, который уже начал сводить с ума, наконец-то стих. Физически ощущалось, как каждый человек за нашими спинами напряженно замер. Возможно, разинув свой жадный до сплетен рот. Замерли гости, предвкушая кульминацию всего действа и долгожданный переход в банкетный зал. Замерла Кристина, молясь своим темным богам, чтоб мы не выкинули сейчас еще какой-нибудь фокус. Замерли продюсеры, прекрасно понимая, что все мы переходим в основную стадию той войны, которую они же сами затеяли. Замерли пиарщики, предвкушая красивые полосы. Замерли Лиза и его друзья, пытаясь предугадать, что же теперь со всеми нами будет. Время, как будто, тоже замерло.
Мы медленно подняли глаза друг на друга.
В его взгляде плясали огоньки: опасные, темные, соблазнительные. Именно такие, какие и должны быть у настоящего Сатаны, на его собственном балу.
Я коротко, чуть высокомерно улыбнулась, чтобы не показывать ему свою сиюминутную слабость. Ну или истерику, какая уже, к черту, разница?
Королева, Мира. Помни, кто тут Королева. Слабость пройдет, а я останусь. Я буду также, как и Маргарита, целовать ноги наших гостей и танцевать с моим личным Воландом столько, сколько будет нужно. Даже если сотру ноги до кровавых мозолей. Потому что у меня, как и у нее, есть заветное желание. Нет, не Мастер, разумеется. Стала бы я все это терпеть из-за какого-то мужика.
Нет.
Мое желание — моя свобода.
И она стоит всего, что я уже пережила и всего, что мне еще предстоит перетерпеть.
Он чуть склонил голову, наблюдая за мной, затем притянул к себе и резко приблизил свое лицо к моему. Обдавая кожу жарким дыханием, он замер буквально на секунду у моих губ, но не стал их целовать, а скользнул мимо, прямо к шее. Туда, где отчаянно билась венка. Оставив короткий, но жгучий поцелуй, Руслан насмешливо шепнул:
— Ну вот и все. Поздравляю. Обещаю быть ужасным мужем.
Мои внутренности имели дурную привычку сворачиваться жгутом от его низкого, чуть хрипловатого голоса. Я сглотнула, а он ту же оставил еще один поцелуй — легкий, но ничуть не менее горячий. Как клеймо. Затем отстранился, обведя глазами мое лицо. Это был очень редкий взгляд — полностью лишенный холода и язвительности. Оттого куда более опасный. Он смотрел не на меня, а буквально в меня: будто мог видеть что-то живое под толстым слоем притворства, страха, ненависти, боли. Меня. Меня настоящую. Надвигающаяся паника отошла на второй план, уступая желанию признать его весьма симпатичным сейчас. Симпатичным и… близким, что-ли. Запомнить его таким. Может, в старости я захочу вспомнить хоть что-то хорошее, с ним связанное. Этот момент подойдет.