Я улыбнулась своим мыслям, поднялась на цыпочки и коснулась его уха, слегка прикусив зубами. А затем шепнула в ответ:
— Ни секунды в этом не сомневалась. Потерпеть тебя чуть меньше года? Я справлюсь.
Его губы медленно растянулись в улыбке:
— Я бы не делал таких смелых заявлений. В нашем случае даже полгода — это очень, очень долго.
Мне разом подмигнули все черти, что так откровенно сейчас плясали в этом полном вызова взгляде.
Не буду я тебя вспоминать в старости, Руслан. Не буду.
Он лишь кашлянул в ответ и еле заметно кивнул в сторону зала, напоминая, что мы тут не одни.
Ладно. Потом договорим. Пора продолжать “феерическое” шоу.
Не мешкая больше, мы развернулись к залу, натянув на лица сдержанные улыбки.
Успевшая заскучать регистраторша радостно объявила нас супругами, оркестр проснулся, а зал синхронно поднялся и буквально взорвался аплодисментами. Настолько оглушительными, что уши снова заложило. На наших лицах сияли безмятежные, сдержанные улыбки, а в глазах тлел презрительный, полный отвращения к происходящему огонь. Эпатажные, роскошные, самую малость скандальные Рори и Фаер стали мужем и женой. А мы? А мы больше походили на парочку заключенных, которых сковали одними кандалами на двоих.
Как только нас отсняли со всех ракурсов, он взял меня под руку и мы первыми двинулись к выходу из сада, где у огромных дверей уже поджидали распорядители, готовые к продолжению этого длинного и скучного квеста. Мы улыбались и кивали знакомым, сделали несколько остановок на условленных точках, чтобы фотографы могли сделать больше удачных снимков. Под вспышками камер у меня вдруг случилась непредвиденная вспышка в голове: кусок документа, где я десять минут назад поставила подпись под своей фамилией. Рядом была его!
— Чернов? Серьезно? — шепотом, пытаясь звучать не слишком уж заинтригованной, поинтересовалась я.
Он усмехнулся и бросил на меня немного озорной взгляд:
— Будем знакомы, Мира Огнева?
Черт. Звучит как насмешка над всем происходящим. Причем с самого начала.
— Не говори только, что выбирал невесту по фамилии.
Его улыбка стала шире.
— С чего ты вдруг взяла, что это я выбирал?
Что-то в его тоне заставило меня напрячься. Я ведь просто пошутила. Но теперь у меня появились свои вопросы. Очередные вопросы, на которые я совсем не уверена, что хочу получить ответы.
Когда нас конвоировали в банкетный зал, начался следующий церемониальный этап представления: гостей рассадили за накрытые столы компаниями по десять человек, а мы с Русланом заняли утопающий в цветах стол на пьедестале. Первым делом я громко чихнула. Ненавижу лилии! Вторым — сняла под столом туфли. Третьим — украдкой, пока гости занимались парковкой своих задниц, влила в себя бокал шампанского, спрятавшись за высокой вазой с вовремя не остановленным полетом фантазии сумасшедшего флориста. Немного отпустило.
Злорадное, почти экзистенциальное удовольствие приносила одна-единственная мысль: мы с ним были единственным черным пятном во всем этом дурдоме, как два ворона среди расфуфыренных белых голубей. Зал мерцал и переливался в огнях не меньше пары дюжин гигантских люстр, повсюду были цветы, на фоне играла живая музыка, между столов безостановочно дрейфовали официанты в белоснежных костюмах. Чертова. Уйма. Денег. Вот что видела я за всей этой избыточной роскошью. Только цена, которую я плачу — все равно в разы больше. А ведь есть дуры, которые продолжают мечтать об этом…
— Сделай лицо попроще. А то придется снова тебя целовать. Хочешь?
Ни секунды не раздумывая, я натянула улыбку.
Ведущий вынуждал нас сливаться в страстных поцелуях примерно каждые пятнадцать минут. Как будто ему доплачивают за это. Не знаю, как чувствовал себя Руслан, но у меня уже основательно ныли те мышцы лица, о существовании которых я не подозревала.
Он ухмыльнулся.
— Иногда с тобой приятно иметь дело.
— Жаль, не могу сказать того же о тебе, — все с той же бодрой улыбкой ответила я.
— Побереги энтузиазм до брачной ночи. Пригодится, — скучающим тоном протянул он.
Он же шутит сейчас, да?
Настырное требование очередного поцелуя (личные границы? нет, не слышали) не позволило как следует над этим поразмыслить: банкет покатился своим чередом дальше, постепенно превращаясь в вечеринку. Круговорот лиц, тостов, наполненных бокалов, танцев, одних и тех же поздравлений… Потом снова лица, и снова поздравления. Потом поздравления от тех, кто уже поздравлял, но забыл об этом. И танцы. Феерически пафосное вручение подарков, не менее пафосное швыряние букета, трагически растерзанного в честной драке, и вспышки камер. Снова и снова. Бесконечно. Много. Камер.