Падая в пропасть, я пыталась понять
Это конец? Или все же начало?
Ты прыгнул за мной — но поздно просить
Забыть о той лжи, что нас разрушала
Я улыбалась — попробуй испить
Микстуру, что меня никогда не спасала
Я никогда не умела лечить
Все, что любила, я разрушала
Ты же заставил лекарства испить
Микстуру из слез и змеиного жала
Встретив тебя, я мечтала забыть
Я ненавидела, дралась и кричала
Боги, спасите! Как же любить
Сердце, что упрямо для меня не стучало
Это конец
Мы падали, падали — сразу, с начала
Это конец
Наша любовь нас убивала
Глава 26
Закончив, он отставил гитару, прислонив ее к столу. Мы оба надолго замолчали, напряженно глядя в разные стороны. Это было… Это было.
И скоро пройдет.
Часы на стене медленно тикали, снизу раздавался все тот же шум от свадебной вечеринки, которая, кажется, заканчиваться не планировала — люди орали и пели так громко, что стекла в окнах слегка подрагивали.
— И что будем с этим делать? — он затушил сигарету и перевел на меня пристальный взгляд.
Я пожала плечами. Делать с чем? С песней или с нами? С нами уже ничего не сделаешь.
— Без разницы. Всего лишь песня.
Ну вот, кажется, я снова ухожу в глухую оборону.
Он не стал возражать — просто кивнул, прекрасно понимая, о чем я. И, на удивление, не стал докапываться до враждебных ноток, случайно проскользнувших в моей фразе. Наверное, устал.
— Можешь спеть еще что-нибудь? — неожиданно для себя попросила я.
Не потребовала, не сказала, а попросила. При этом прекрасно понимая, что мне это еще аукнется.
Он снова кивнул, и снова без лишних слов. Пока Руслан тянулся за гитарой, я подобрала колени к подбородку, удобнее устраиваясь в этом неудобном кресле и, обхватив себя руками, просто закрыла глаза, полностью готовая провалиться с головой в магию его музыки и его голоса. Его, не Фаера. В конце-концов, сегодня же праздник.
“Есть новости. Нужно обсудить. Жду звонка”
Этим сообщением встретило меня первое брачное утро. Оно почти потерялось среди сотен однообразных поздравлений, которые я флегматично пролистывала, отмечая прочитанными. Стоило наткнуться на него — и дурной сон, который я не запомнила, но до сих пор ощущала, как рукой сняло. Появились проблемы посерьезнее. Итак, у него есть информация. Супер. Жаль только, что вместо предвкушения лишь больно сдавило грудь.
Я села в этой несуразно гигантской кровати и сделала несколько глубоких вдохов, успокаивая нервы. Руслан ушел ночью спать в гостиную — и хорошо, потому что его песни — точнее, его низкий, хрипловатый, красивый до невозможности голос, которой прошлой ночью принадлежал только мне, довел меня до неадекватного, невменяемого состояния: я чуть не забралась на него верхом, плюнув на все. Прямо там, в библиотеке. Никаких сомнений относительно того, что это осталось для него незамеченным у меня не было: взгляд, которым этот мужчина меня обвел перед тем, как встать и уйти — молча, без единого звука, был красноречивее любых слов. Он видел. Он знал. Он горел точно так же.
И все же ушел.
Оставил меня в давящей на виски тишине, наедине со своим разочарованием. Приправленным горькими нотками презрения к самой себе.
И хорошо. Хорошо, что ушел. Хоть у него воли хватило. Я бы не простила себе того, что обязательно бы случилось дальше.
— Как спалось?
Его голос заставил меня вздрогнуть и телефон выпал из рук от неожиданности.
— Стучаться нынче не модно? — я быстро заправила прядь волос за ухо.
Мой вопрос, похоже, не вызвал у него никакого желания отвечать, лишь усмешку. Мужчина как ни в чем не бывало продолжил свой путь к моей кровати, пристально глядя на меня. Стоит уточнить, что на нем сейчас были спортивные брюки и больше ничего, так что мне пришлось сильно напрячься, чтобы не смотреть ниже линии его подбородка. Я все пыталась угадать, где он собирается притормозить, но он не остановился, а опустился на край кровати прямо передо мной. Первым делом я инстинктивно схватила обратно телефон, который теперь буквально жег мне руки. Быстро поставив экран на блокировку, я перевела взгляд на Руслана.
— Так чем обязана? Соскучился?
Мимолетная, странная улыбка коснулась его губ. Он медленно обвел мое лицо глазами, затем перевел взгляд на мой мобильник, сжатый побелевшими пальцами, и обратно.