Не знаю, сколько я слушала гудки в трубке, глядя в одну точку, но в какой-то момент поняла, что экран телефона уже погас.
Поежилась и перевела взгляд за окно, красиво разрисованное февральским морозом. Знала же, что мне аукнется эта слабость. Нельзя было играть с ним во что-то нормальное, оба знали, что нельзя. Какие песни, дура? Какое “Спой, пожалуйста?” Нельзя было просить петь для меня. Ни о чем просить нельзя. А ему не стоило соглашаться. Теперь мой дорогой муж проведет первый ужин в полном одиночестве, пока его дражайшая жена будет увлеченно копаться в его прошлом, в поисках какой-нибудь дряни, которую сможет обернуть против него. Вот бы нас сейчас протаранил какой-нибудь грузовик.
— Много удалось нарыть? — я скинула шубу на официанта и устроилась за столом напротив мужчины, перед которым лежала тоненькая папка с какими-то бумагами. Он поднял на меня глаза и снял очки, слегка потерев глаза.
— Достаточно. Не хвастаюсь, но учти — там кто-то отлично поработал, чтобы ничего из этого, — он опустил ладонь на папку, — нигде не всплывало.
Он поднялся, бросил на стол купюру рядом с недопитым кофе и слегка кивнул мне, накидывая пальто на плечи.
— Это все что-ли? — я подняла на него глаза.
— Все. На этом все.
— В каком смысле? Мы договаривались на сотрудничество…
Он улыбнулся, но улыбка — явно не его конек.
— Я нашел достаточно, чтобы сделать выводы, почитаешь — сама поймешь. Дальше лезть не советую и не полезу сам. И, кстати, не удивлюсь, если твоя тайна будет тайной совсем недолго. Там работают серьезные люди.
На этих словах он еще раз кивнул и отчалил в сторону выхода, оставив меня наедине с еще большим разочарованием, чем можно было ожидать от этой встречи.
Вот тебе и лучший детектив.
Я пренебрежительно пододвинула к себе папку одним пальцем и, вздохнув, открыла ее, приступив к чтению.
На первой странице была вложена распечатка какой-то старой газеты с фотографией двух детских лиц: мальчика лет девяти-десяти и девочки, чуть помладше. Симпатичные, улыбающиеся дети, в одном из которых я безошибочно узнала мужчину, который обернул мою жизнь в пляски на раскаленных углях. Приложенная к фотографиям статья была короткой и сильно контрастировала с их безмятежными улыбками. Но я все никак не могла начать читать, глядя на девочку. Вот те глаза, которые он видит, глядя на меня. Или видел раньше. Это она. Его боль, его смысл, его ярость. И я его понимала. Я прекрасно его понимала.
На изучение пяти листов бумаги у меня ушло около двух с половиной часов. Много кофе. Много сигарет. Не могу сказать, что я не думала об этом раньше. Скорее — старалась не думать. Но сейчас я все смотрела на фотографию. Смотрела и глотала слезы, с которыми в данной ситуации сделать ничего было нельзя. Передо мной на пяти листах была уложена короткая история о том, как и почему он стал тем, кем стал. Разумеется, тут явно не хватало нескольких кусков пазла, но общую картину я увидела. Увидела и провалилась в ту яму ужаса и отчаяния, которую копала ему.
Третий час разглядывая пустым взглядом то его, то ее, я пришла кое к каким выводам. Это был мучительный путь, полный отрицания, споров с самой собой и попыток быть все же разумной. Жаль, что было некому позвонить и спросить совета. Жаль, что за этим столиком я была совсем одна, если не считать двух призраков, которые умудрились откопать где-то внутри меня жалкие остатки моей души. Жаль, что я поступила с ним так, как поступила сегодня. Возможно именно сегодня мы смогли бы все изменить и выбраться, наконец, из могилы, в которую полгода друг друга закапывали. Но утром я была полна решимости закончить начатое любой ценой. Утром я была уверена, что смогу. А сейчас? А сейчас мне хотелось горько плакать по нам всем. Еще не до конца веря в то решение, которое приняла, я быстро собрала свои бумаги и засунула в сумку. Мне нужно с ним поговорить. Нужно объяснить, как есть. Нужно сказать правду.
Дорога в новый дом казалась бесконечной. Грудную клетку буквально разрывало от нетерпения. Казалось, я впервые за очень много лет могу почувствовать себя свободной. По-настоящему. И, возможно, впервые за очень много лет я поступлю правильно. Я даже улыбнулась сама себе. Черт, ненормальная. Наверняка стоит все обдумать как следует, а не действовать импульсивно. Или — наоборот? Может, только импульсивно я сделаю что-то по-настоящему стоящее?
Я доехала почти к полуночи. Дверь в квартиру не была закрыта, внутри лишь приглушенный свет настенных светильников. Я ни разу здесь не была, но пару месяцев назад Лиза показывала мне планировку, так что я пошла в сторону спальни по памяти. Неожиданно из-за какой-то двери появился Артем, перегородив мне дорогу: