Я мило улыбнулась и перевела с ее оторопелого лица взгляд на своего супруга, который лишь сверкнул глазами и сделал тяжелый вдох.
— Света, осмотри ее. Конская доза тех таблеток, что она пьет, должна была ее с ног свалить, а с ней чуть не случился повторный приступ. Она… чуть не задохнулась.
Я скрестила руки на груди, глядя на него. Упрямый. Как всегда — упрямый. Интересно, он трахал ту девицу с таким же серьезным выражением лица?
Женщина, тем временем, встрепенулась и обратно надела на физиономию маску безразличного профессионализма. Кивнув, уверенным шагом обошла кровать, подойдя к нам. Опустилась на краешек и взяла меня за запястье.
— Вы слишком бледная. В первую очередь, нам нужно убедиться, что с сердцем все в порядке. Сейчас принесут необходимые аппараты и мы проведем пару исследований, хорошо?
Я устала мило улыбаться, и вообще устала, поэтому посмотрела на нее прямо и без каких-либо эмоций.
— Нет. Не хорошо. Я не дам согласия ни на какие манипуляции.
— Дай нам пару минут, — не отрывая от меня глаз произнес он.
Женщина сдержанно кивнула:
— Разумеется.
Потом поднялась и сочувственно посмотрела на меня:
— Пульс слишком слабый для того, чтобы отказываться от помощи.
Как только она вышла, я тут же слезла с кровати и, придерживаясь за все, что попадалось под руку, направилась в ванную. Наверняка от меня пасет как от грузчика на третьих сутках работы.
Он преградил мне путь, чего я, по правде говоря, от него не ожидала.
— Тебе нужна помощь. Ты белее своей блузки. Мира, очнись, тебе нужен врач.
Я остановилась, пошатываясь. Да как ему наглости хватает стоять и рассказывать, что мне нужно? За ребрами снова появилась ноющая боль. Поморщилась.
— Мне не нужен ты. И все станет хорошо.
Хорошо не станет, конечно. Но, может, не так больно.
Подняла на него глаза. Улыбнулась, заметив, как на месте льда разгорается пламя в глазах. Смотрите-ка, да он скорее жив, чем мертв. Видимо, чтобы оживить его совсем придется сдохнуть самой.
Но он расценил мою улыбку по-своему и процедил:
— Это я и без тебя знаю. Но пока я здесь. И ты пока — здесь. Давай не будем доводить до больничной койки.
Меня передернуло. Да, он помнит куда бить.
— Это твой способ извиниться? Думаешь, приволок сюда свою докторшу, и она починит то, что ты сломал?
Его челюсть дернулась.
— Нет, не думаю. Никто не починит то, что я сломал. И то, что ты сломала.
Я поджала губы. Туше.
— Дай пройти.
— Нет.
Слишком энергично закатив глаза к потолку я опять чуть не брякнулась — голова закружилась. Он сделал шаг ко мне и подхватил. И вот тут я замерла, оказавшись в руках того, кого должна отчаянно ненавидеть, каждой своей клеткой. Того, кто вчера так наглядно продемонстрировал, какое место в его жизни мне отведено. Того, кто способен на меня смотреть с холодом, от которого умирает даже то, что итак давно мертво.
С силой закусила губу, но это не помогло — горячие слезы все равно потекли. Тогда я задержала дыхание, чтобы остановить накрывающую меня бурю, которую так удачно получилось отложить вчера, но вместо этого вырвался судорожный всхлип. Настолько очевидно выдавший меня с головой, что дальше изображать железную леди было бы совершенно бесполезно.
Он обнял меня еще крепче, уткнувшись губами мне в макушку.
— Уйди! — истерично вырвалось у меня, в последней попытке спрятать от него свою самую большую слабость.
— Заткнись. Не уйду.
И тогда я разревелась. Громко, со слезами и всхлипами — как положено настоящим истерически-припадочным женщинам. Хотелось бы все списать на эти чертовы таблетки, да только вряд-ли дело в них. Уткнувшись носом в мужскую грудь, я сотрясалась всем телом, надежно спрятанная от мира его сильными руками. И полностью осознавала всю фатальность произошедшего. Как и невозможность того, что это будет хоть как-то исправлено.
То, с каким остервенением он прижимал меня к себе, с каким отчаянием зарывался в моих волосах, говорило ровно об одном — он тоже понимал. Мы оба знали, что достигли дна. И дальше уже просто ничего нет. На такую глубину никакой свет не проникает.
Когда мое тело почти перестало безвольно содрогаться, он тихо прошептал:
— Дай ей тебе помочь. Не отказывайся. Тебе нужны силы, чтобы ненавидеть меня как следует.
Я горько усмехнулась, продолжая сжимать и разжимать край его футболки.
— Мне есть кого ненавидеть.
Подняла голову и внимательно на него посмотрела. Мне нужен всего один взгляд. Мне нужен один твой взгляд.
Твой, не Фаера.