Я спокойно улыбнулась, изучая свое лицо в отражении. Любопытно, оно как будто совсем не изменилось за последние дни. Ну, может стало чуть бледнее. Серые влажные глаза, прямые черные волосы. Чуть впалые щеки — но это сейчас модно. Нет, на “старую суку” я пока никак не тяну.
— Как думаешь, нам дадут за это медаль?
Она грустно покачала головой.
— Думаю, что Сэм устал утрясать скандалы, пока вы развлекаетесь.
— Зато он чувствует себя полезным.
Она закатила глаза, думая, что я этого не вижу. Спрыгнула с высокого стула и несколько раз прошлась по крошечной гримерке взад-вперед.
— Слушай, не хочу показаться навязчивой, но, может, я все же могу чем-то помочь? — совершенно беспомощный взгляд зеленых глаз из-за спины.
Она не знала о том, что случилось. Я не сказала ей о той блондиночке, которую ее драгоценный друг детства преподнес мне в качестве свадебного подарка. И о том срыве, который я преподнесла ему в ответ. Не за чем. Рыжая с ума сойдет.
Поэтому я лишь пожала плечами все с той же безмятежной улыбкой. Потом подумала и, переведя на нее глаза в зеркале, задала вопрос в лоб:
— Какой была его сестра?
На лице Лизы отразился шок, а потом одна за одной совершенно противоположные по смыслу эмоции.
Я склонила голову, изучая ее, словно экспонат в музее.
— Ты ее тоже знала, так?
Девушка кашлянула, собралась. Несколько раз тихо вдохнула и выдохнула. Но глаза заблестели, и этого она спрятать от меня не смогла.
— Хорошей. Она была очень хорошей.
— Хорошей? И все?
Лиза поежилась, резко мотнула головой в сторону, словно пытаясь стряхнуть с плеч приведение.
— Что ты хочешь услышать, не понимаю? — с несвойственным ей раздражением произнесла она.
— Правду.
Черт побери, эти таблетки действительно нечто потрясающее. Я спокойна, как слон. Хотя прекрасно понимаю, что должна была бы сейчас изрядно волноваться. Я прекрасно помнила жгучие слезы, которые текли по щекам против воли — в том кафе, когда я читала досье на его сестру. Ее звали Сашей, кстати. А сейчас? А сейчас — тишина. Лишь тягучие и совершенно лишенные эмоций размышления. Никакой боли, никаких приступов дрожи или удушья. Даже за ребрами не покалывает. Доктор ясно дала понять, что мое сердце второго раунда этих игр не выдержит. Видимо поэтому прописала дозировку от души. А может ей Руслан на мозг накапал — вполне в его духе. Мне без разницы. Меня вполне устраивает такой расклад.
— В досье было сказано, что ей было всего пятнадцать, — решила подтолкнуть я.
Лиза вскинула голову.
— В досье?
— А, он тебе не сказал? Я наняла детектива, который накопал информацию. На него, на тебя, на его сестру.
Ну надо-же, эти и без того огромные глазищи смогли увеличиться примерно вдвое.
— Ты с ума сошла?! — она забылась и всплеснула руками, потом быстро одернула себя. — И… Он узнал? Как? И что он сделал? — шепотом произнесла она, все еще пытаясь осмыслить мои слова.
— Ничего не сделал.
Технически — это правда. За детектива он мне действительно ничего не сделал. Пока.
Изумрудные глаза глядели крайне недоверчиво. И это начинало раздражать.
— А про меня? Про меня он тоже узнал?
Я пожала плечами.
— Не знаю. Возможно. Будет проще думать, что да. Ты сама говорила, что он быстро поймет.
Она опустила голову и надолго замолчала, разглядывая что-то на полу.
— Так мне долго ждать ответ?
Девушка медленно подняла на меня глаза.
— Если ты видела досье, зачем спрашиваешь меня?
Я задумалась на секунду. И правда — зачем? Но, покопавшись в своих атрофированных мозгах, нашла причину:
— Хочу понять, какой она была, чтобы… Понять, почему он стал тем, кем стал. Я хочу понять, что им движет. Мне нужно понять. Его.
Скажешь ей, зачем?
Нет, пока рано.
Пока не говори.
Надо еще подумать.
Мне нужно еще немного времени.
Подумать.
Лиза убрала кудрявую прядь за ухо и подошла к своему стулу, сжав пальцами сидушку.
— Она была светлым человеком. С ней рядом было хорошо. Она… — Лиза отвернулась к стене, прислонив крепко сжатый кулак к губам, затем повернулась обратно и уже не пыталась скрыть слез, которые медленно наполняли ее мерцающие глаза. — Она этим своим светом делала светлее и других. И его, в первую очередь. В том месте, где мы оказались, это было почти что волшебством. Он ее любил. Обожал. Она была для него всем. И она обожала его не меньше. Может, даже больше. Я не знаю, что тебе еще сказать! Вместе с ней у нас всех как-будто вырвали огромный кусок сердца! И забрали весь этот свет. Ничего не осталось.