Я выпучила глаза еще сильнее — на сцену я не собиралась и замотала головой. Он усмехнулся и просто ухватил меня за руку сам, одним рывков закинув к себе. Зал захлопал, а он наклонился к моему уху:
— Что случилось? Что за срочность?
— Я просто хотела поговорить! После шоу!
Он отстранился и внимательно вгляделся в мое лицо.
— Сейчас я тебя поцелую и ты пойдешь за кулисы, поняла? Сразу.
Я вцепилась в его руку, хотя даже не поняла с какой целью.
Он поднялся на ноги вместе со мной и, с ухмылкой глянув на зал, прижал меня к себе. Он не целовал меня на самом деле, а припал губами к моему уху и еще раз крикнул:
— Бегом. За кулисы. Жди меня там. Десять минут.
Получив шлепок по заднице, я послушно ретировалась за кулисы, где меня тут же перехватил кто-то из их людей, и отвел в его гримерку.
Я принялась нервно расхаживать взад-вперед, теребя волосы, и готова была уже их выдергивать — один за одним, к тому моменту, когда дверь открылась и вошел он.
Меня окатило теплой волной радости и облегчения от его появления. Бросилась к нему, но не успела открыть рта, как он поймал меня и развернул за плечи к зеркалу.
— Что ты видишь? — процедил парень.
Я окинула все, что от него помещалось в зеркале. А это весь голый торс, красивые, сильные руки и голова. Призадумалась. Красивый, блестящий, как что-то такое, чего очень хочется, но нельзя. Его отражение глубоко вздохнуло, стараясь оставаться рассерженым, но при этом все же спрятало улыбку.
— На себя смотри, а не на меня.
А-а-а-а.
Закусив губу, разочарованно перевела взгляд на себя, зажатую в его руках.
Я вижу себя. Что еще я должна увидеть?
— А… можно помощь зала? — я снова посмотрела на него, уже растерянно.
Кажется, я о чем-то хотела с ним поговорить…
— Зала нет. Есть помощь близкого человека. Берешь?
Он шутить научился?
— Если она будет стоить мне не очень дорого.
Он снова глубоко вздохнул и расслабил пальцы, уже просто придерживая меня, что оказалось очень кстати — голова стала кружиться сильнее.
— У тебя зрачки как два блюдца. Что ты пила?
Черт. Я нахмурилась, пригляделась к своему отражению, но толком ничего не увидела — оно как будто все время шевелилось.
— Жидкость, — грустно выдохнула.
Он развернул меня к себе лицом.
— И сколько стаканов этой жидкости ты выпила?
А вот он не шевелился так, как шевелилось мое отражение. Он замер на месте и я могла разглядывать его глаза столько, сколько хочется. Такие красивые, глубокие, мерцающие…
— Сколько стаканов, Мира? — он встряхнул меня. — Нельзя мешать твои таблетки с алкоголем!
— Два.
— А теперь правду.
— Четыре.
Он усадил меня на какой-то диван, а сам пошел звонить Франкенштейну, чтобы наябедничать, очевидно. Кажется, прошла целая вечность, прежде, чем он вернулся.
— Я отвезу тебя домой, она подъедет и даст тебе что-то, что нейтрализует этот… эффект. Все будет хорошо.
Я подняла на него глаза.
— Я не хочу к себе домой. Отвези меня к тебе.
Его брови сошлись в одну линию.
— Мы живем вместе, Мира.
Я тоже нахмурилась, припоминая что-то. Да, вроде бы он прав. На секунду мне показалось, что он говорит о доме моего отчима, куда мать меня перевезла после их свадьбы. В тот дом я не хочу.
— Обними меня.
Мужчина медленно обвел меня странным взглядом, затем опустился передо мной на колени, аккуратно взял за руки и заглянул в глаза. В этом его взгляде была какая-то термоядерная смесь из самых разных чувств. Я, честно, ни одного не разобрала.
— Ты не хочешь этого, — тихо произнес он. — На самом деле ты этого не хочешь.
Его слова прозвучали убедительно. Что-то ненадолго прорезалось в сознании — острым стеклом по коже, но почти сразу рассыпалось в прах.
— Почему ты так думаешь?
— Боги… — он отвернул от меня лицо.
— Обними, пожалуйста. Пока я не вспомнила, почему не хочу этого.
Он поднялся, взял со стула чистую футболку, натянул ее на себя, затем подхватил меня и опустился на диван уже вместе со мной на руках. Уверенным движением прижал меня к своей груди и начал гладить по спине. Неторопливо, ласково. Как будто делал так уже не раз. Как будто ему самому это нравилось.
Глаза закрылись сами собой и я просто растворилась в нем. В его запахе, в его руках, в его ласке. В тепле, которое меня окутало. В голове роилась каша из обрывков каких-то нечленораздельных мыслей, и я поняла, что бесполезно пытаться что-то в них найти. Думать не хотелось, хотелось только чувствовать. И тут я вспомнила: