Сердце глухо стучало о грудную клетку и мне хотелось одного: чтобы он сделал то, чего я сделать не смогу. Чего я не позволю себе, даже если ни о чем другом не могу думать. Чтобы он схватил меня, чтобы не спрашивал, чтобы заставил. Боги, да я просто сгорала от желания снова почувствовать его руки на себе! До дрожи. Несмотря на… все.
Его глаза горели таким же бешеным желанием. Неукротимым, яростным. Желанием человека, который хорошо знал, что может получить. Но он не шелохнулся. Потому что мы смотрели друг на друга с разных краев одной пропасти. И оба знали, что всего один маленький шаг — одна маленькая слабость, может погубить все, ради чего мы эту пропасть вырыли.
— Час назад мне позвонил Смолин. Он ждет нас завтра на ужин, — медленно проговорил он, как будто учился говорить заново.
Я судорожно выдохнула, не сразу уловив смысл. Но уловила другое — он только что не позволил нам упасть. И я должна быть благодарна, потому что почти сорвалась. Почти. Но благодарности не чувствовала.
С трудом сглотнула горький ком, застрявший в глотке.
— Смолин? Твой продюсер?
Прикидываться дурочкой у меня всегда выходило плохо, но сейчас, к счастью, прикидываться почти не пришлось. И после того, как я чуть не рухнула в его объятия, никаких вопросов у него возникнуть не должно.
Руслан тоже медленно выдохнул и выпрямился, освободив между нами немного пространства для воздуха.
— Да. Думаю, он хочет увидеть живой отчет. Придется немного поиграть на публику, я пока не готов с ним обсуждать наш разговор.
Я осторожно залезла под свое одеяло, на всякий случай.
— А со мной ты готов обсуждать наш разговор?
Руслан бросил на меня взгляд и усмехнулся. Горько.
— Сейчас — нет. Говорить не готов. И ты тоже.
Его прямолинейность иногда совсем не к месту. Я сжала зубы и пробурчала:
— За это должны выдавать отдельный котел в аду.
И за его улыбку тоже.
Он покачал головой и тоже накинул на себя одеяло.
— Боюсь, нам с тобой выделят отдельный ад, ангел мой.
Отвернувшись, я зажмурилась так крепко, как только смогла.
“Ангел мой”.
Бойся своих желаний, Мира.
Несколько раз тяжело вздохнув, я с большим трудом переключила свои мысли на новости о завтрашнем ужине.
Что ты задумал, Смолин?
Что он задумал стало ясно, когда мы приехали в его роскошный особняк недалеко от черты города. Всю дорогу Руслан объяснял, как вести себя со Смолиным, чего от него ждать и чего опасаться. Но даже он не ожидал, что нам приготовили. За накрытым столом в гостиной сидел сам Смолин и… мой продюсер — Александр Евгеньевич. Судя по тому, как вздернулась его густая бровь при виде меня с Русланом, он тоже был не в курсе происходящего. Я ощутила, как напрягся каждый мускул в теле моего спутника и обменявшись короткими предостерегающими взглядами, мы прошли к столу.
Хозяин дома поднялся и с широкой улыбкой поприветствовал каждого из нас. Затем мы поздоровались уже с моим боссом. Я встретила насмешливый, внимательный взгляд Смолина со сдержанной улыбкой. Пока Руслан отодвигал для меня стул, я лихорадочно обдумывала план действий. То, что Смолин устроил мне тест — вне всяких сомнений, но вот как его пройти и при этом не выдать себя никому из присутствующих? Я покосилась на Руслана и он тихонько сжал мое плечо, опускаясь рядом. Наш небольшой спектакль должен остаться в силе. При этом, мне нужно доказать свою лояльность Смолину, не попав под подозрение Шибаева… Боги. Ну и кашу я заварила.
— Предлагаю тост за хозяина дома, — с ядовитой улыбкой процедил Александр Евгеньевич, совершенно непривыкший быть в неведении чего-бы то ни было. — Сюрприз удался. Только к чему было делать из этого тайну?
Смолин улыбнулся и поднял свой бокал, спокойно встретив выпад Шибаева.
— Друг мой, тебя очень тяжело вытащить из своей берлоги. Мы с тобой начали разговор на свадьбе у наших ребят, но не успели закончить. Сегодня у нас будет такая возможность.
— Этот разговор мы могли закончить и по телефону, друг, — слишком очевидно огрызнулся Шибаев.
Я сделала глоток из своего бокала. Возможно, если они по-быстрому перегрызут друг другу глотки, мне не придется ничего изобретать.
Смолин усмехнулся и перевел взгляд на меня, тем самым лишив хрупкой надежды на то, что все разрешится легким путем.
— Прекрасно выглядишь, Мирослава. Красный цвет тебе к лицу. Цвет революции, — он подмигнул.
— В Японии считается, что он защищает от зла. Решила проверить, — с улыбкой ответила я, сделав еще глоток.
Смолин снова улыбнулся, а Руслан повернул на меня раздраженное лицо: