Я поднесла бокал к губам. Где-то за ребрами больно кольнуло.
— Выходит, моя честность вам дорого обойдется, — я подняла на него глаза.
Судя по его пристальному взгляду, мы оба знали, о чем говорим на самом деле.
— Набиваешь себе цену? Мне нравятся люди, которые знают, чего хотят.
Александр Евгеньевич медленно просканировал тяжелым взглядом меня и Смолина, отчего боль за ребрами стала только сильнее. Затем он глухо произнес:
— Цена есть у каждого правда, Мира?
Правда, сволочь. Правда.
Я криво усмехнулась.
— Совершенно верно, Александр Евгеньевич. Вы ставите меня в ужасное положение, господа. — я демонстративно не спеша допила шампанское, вынуждая их следить за каждым моим движением. — Но раз уж я пообещала честный ответ — то вот он: степень моей радости от сотрудничества зависит от предложенных условий. Александр Евгеньевич создал Рори, буквально, и я никогда этого не забуду. Никогда, — я изо всех сил постаралась сохранить тон сдержанным, хотя внутри уже бушевало пламя, больше не сдерживаемое моими лекарствами. — Поработать с вами мне, безусловно, интересно, но в то же время и страшно, если быть честной до конца. Только от вас будет зависеть, что станет с Рори: вы либо дадите ей вторую жизнь, либо уничтожите.
Смолин склонил голову и хмыкнул.
— Что за пессимизм, Мира? — скривился Шибаев. — Не похоже на тебя. Косте незачем уничтожать прибыльный продукт.
Я откинулась на спинку стула, чтобы было легче дышать.
— Тогда придется оставаться прибыльной.
— Не забывай, кому ты обязана своей прибыльностью, — сквозь зубы произнес босс, рваным движением поправив галстук.
Руслан вскинул тяжелый взгляд на Шибаева, затем перевел его на меня:
— Курить пойдешь, прибыльная? — снисходительно бросил он, расслабленно поднявшись со своего места, но пристальный взгляд метал самые настоящие искры.
— Если господа продюсеры не против и не станут делить тушу еще неубитого зверя, то я бы ненадолго отлучилась.
Шибаев откинулся на стуле, расстегнув пуговицу дорогого пиджака и пренебрежительным жестом показал мне катиться на все четыре стороны. Смолин лишь коротко кивнул, выудив откуда-то коробку с сигарами.
— Идите, детки. Взрослые дяди пока распробуют хорошую кубинскую сигару. Руслан, береги жену. Она у тебя настоящее сокровище. Понимаю, почему публика так ее любит.
Руслан уверенным движением подхватил меня под локоть и в полном молчании настойчиво вывел из комнаты. Пройдя по длинному коридору он неожиданно свернул в какую-то комнату, которая оказалась библиотекой, и плотно закрыв за нашими спинами дверь, резко повернулся ко мне.
— Какого хрена происходит, Мира?
К этому моменту мое сердце уже отчаянно пыталось выпрыгнуть из груди, оно стучало так бешено, что мне стало нечем дышать. Я сделала один нерешительный шаг к нему, затем, плюнув на всю конспирацию, с глухим отчаянным всхлипом уткнулась в его грудь, зарывшись носом в полу пиджака. Из груди рвался какой-то истерический плач, но я сдерживала его изо всех сил, часто и глубоко вдыхая запах единственного мужчины, которому могла доверять в этом аду.
Его руки крепко обхватили меня и он уткнулся носом в мою макушку, рваными движениями поглаживая по голой спине.
— Тише, тише. Дыши. Успокаивайся. Слышишь?
Он дал мне несколько минут утихнуть, потом аккуратно отлепил меня от себя и легонько встряхнул за плечи, заглядывая в глаза.
— Тебе плохо?
— Уже лучше, — выдавила я.
Мне и в самом деле стало чуть легче. Он дал мне перевести дух и вернуть утраченное самообладание.
— Ты сможешь вернуться? Если нет, то я что-нибудь придумаю, чтобы свалить отсюда.
Я замотала головой.
— Нет, нельзя. Мы вернемся и закончим ужин, все в порядке.
Он обвел меня взглядом с ног до головы, убрал выбившуюся прядь за ухо.
— Я вижу, как у тебя все в порядке. И вижу, чем ты весь вечер занимаешься. Ты ходишь по охуенно тонкому льду, Мира.
Я шмыгнула носом и поправила декольте, пряча от него глаза:
— Знаю. Шибаев сильно напрягся, нужно бросить ему кость.
Руслан поморщился.
— Брошу. Сделай вид, что напилась. И не пей больше шампанское, иначе тебе станет совсем плохо, итак уже на грани. Черт, нельзя было ехать сюда! Так и знал, что ничем хорошим это не закончится.
— Нельзя было не ехать, — произнесла я. — Просто продолжай быть Фаером, и все будет хорошо.
— Будь осторожна. И, если я вмешаюсь — не вздумай меня останавливать.
Я коротко кивнула и мужчина крепко обхватил мою ладонь, увлекая за собой обратно в зал.