— Расслабься, Рори. Мы с вами втроем, — он бросил многозначительный взгляд на Фаера, — Теперь в одной лодке. И я — ваш капитан. Если вы поднимете бунт — я выкину вас за борт. Если вы будете мне перечить или мешать — за борт. Если вы будете угрожать благополучию нашей лодки — за борт. Потому что наша лодка куда важнее вас. Не забывайте об этом, — его глаза закончили бегать туда-сюда и остановились на мне. — А если вам так тяжело с собой совладать и нужны некоторые стимуляторы, ваш капитан вам с радостью поможет, — уже тише добавил он. — Просто скажите. Я никого не осуждаю, если это не мешает работе, а, наоборот, раскрепощает. Вас выбрали не просто так, в конце концов. Раньше вы давали жару, так дайте и теперь.
Я стояла на месте, как вкопанная, пытаясь дышать нормально и не о чем не думать. Но просто держать себя в руках — буквально, а не метафорически, очень слабо помогало. Совсем не помогало. Гулкий звон в ушах заглушил все звуки, осталось только это — ледяная пустота внутри и острая, сверлящая боль в виске. Никто не должен был этого знать. Но он знал. Он видел. И он предложил мне наркоту, прямо здесь.
Фаер сделал резкий шаг вперед и встал между мной и Леонидом.
— Достаточно. Мы все поняли, капитан, — в интонации отчетливо сквозил яд, а затем он понизил голос и его тон из просто ядовитого стал по-настоящему угрожающим:
— Только если бунт поднимут сразу двое, за бортом окажетесь вы. Не забывайте об этом.
Леонид вздернул подбородок. Гадкая улыбка сошла с его лица, а в глазах полыхнуло бешенство вперемешку с разочарованием.
— Вы явно ошиблись с выбором союзника. Жаль, я был о вас лучшего мнения. Через тридцать минут жду вас в первой локации. Не опаздывайте.
Меня трясло. От злости. От омерзения. От страха. И от желания аплодировать Фаеру так громко, как только могу. Сейчас он сделал то, что должна была сделать я… но не сделала.
Парень дождался, когда Леонид исчезнет из поля зрения, затем резко развернулся ко мне, смерив сердитым взглядом, бесцеремонно ухватил за локоть и буквально оттащил в ближайший темный угол.
— Ты что творишь? Пусти!
— Что я творю? — его глаза превратились в две маленькие щелки. — Я ставлю на место идиота, которому ты позволила себя раздавить меньше, чем за минуту! Трясешься, чуть ли не заикаешься! Он — обыкновенный мудак, и только.
— Слишком много обыкновенных мудаков на квадратный метр! — сквозь стиснутые зубы выдавила я, глядя прямо на него. — Убери от меня руки, немедленно!
— Через полчаса мои руки будут повсюду, так что привыкай, — язвительно парировал он, а затем снова перешел на серьезный тон: — Если ты позволишь собой вертеть каждому, кто знает о тебе что-то, что тебя доводит до паники так быстро — я первым это сделаю, потому что мне нужен этот контракт. Мне нужно довести его до конца. И я буду убирать с доски все, что мне мешает, ты поняла?
Я смотрела молча, переваривая его слова. Впечатление было двояким: с одной стороны, хотелось зарядить ему кулаком прямо по челюсти за такую наглую, дерзкую манеру высказывать свои мысли. С другой стороны — это было чем-то вроде откровенности, на которую я вообще не особо рассчитывала от него.
Он сильнее придавил меня к стене и повторил вопрос:
— Ты поняла меня, Мира?
Я медленно выдохнула через нос.
— Не смей произносить вслух мое имя. Не смей давить на меня! Я не спорю, что он выбил меня из колеи, и не спорю, что это моя ошибка. Но это не значит, что я позволю тебе вертеть мной, чем ты занят прямо сейчас! И то, что твои руки будут повсюду через полчаса — через полчаса мне будет плевать, потому что это будет уже моей гребаной работой. А сейчас — быстро убрал свои клешни от меня, пока я не вцепилась тебе зубами в глотку!
В его глазах на мгновение вспыхнуло удовлетворение и также быстро погасло, сменившись привычным холодом. Он склонил голову, глядя на меня сверху-вниз, затем нагнулся к моему лицу:
— Гнев — это хорошо. Береги его и в следующий раз используй вовремя, — он выпрямился. — А меня ты больше не обманешь. Теперь я вижу под слоем всей этой бравады маленькую испуганную девочку, которая пытается казаться стервой, работая на опережение. И любой мудак, вроде Леонида или меня, за несколько секунд может до этой девочки добраться.
Внутри меня все горело от его слов. Глухие удары сердца заглушили все прочие звуки.
— Он, может, и смог. Но ты до этой девочки не доберешься. А если вдруг случится чудо, и у тебя получится — тебе эта девочка будет не по зубам.
Он вдруг усмехнулся.
— Звучит как вызов.
— Звучит как “пошел нахер”. Проваливай в свою гримерку, меня от тебя тошнит!