В повисшей паузе отчетливо чувствовалось, как он пытается подобрать наименее грубые слова.
— Я знаю, что ты на машине, — наконец, очень устало произнес он. — И именно поэтому давай я тебя заберу, хорошо? Тачку пригонят завтра.
Я медленно выдохнула.
— Хорошо.
Кажется, он тоже выдохнул, прежде чем отключиться.
Он приехал за мной на той огромной черной машине, больше похожей на танк. Он брал ее редко. Фаер ездил на черной ламбе, Руслан — на этом чудовище. Но внутри обе пахли одинаково. Им. Спокойствием. Безопасностью.
Забравшись внутрь, я откинулась на сидение и выдохнула.
Ну вот.
Легче. Правда — стало легче.
— Все в порядке, — произнесла я. — Шибаев поверил, что все идет по плану.
Руслан мельком посмотрел на меня и тронулся с места.
Я усмехнулась.
— Ты знал, что твои вопросы звучат гораздо громче, когда ты их не задаешь?
Его губы тоже дрогнули в улыбке.
— Хочешь сказать, я становлюсь предсказуемым?
Я пожала плечами.
— Стареешь.
Он вдруг рассмеялся.
— Зато ты по-прежнему кажешься довольно милой, но только пока молчишь.
— Ого! Милой ты меня еще не называл.
— Называл. Ты знала, что потеря памяти — первый признак приближающейся деменции?
Теперь расхохоталась уже я. Немного истерично. Или много, но, кажется, от души.
А потом мы оба замолчали. Надолго, как будто на этот смех ушли последние силы.
Прочистив горло, я нарушила тишину первой:
— Богданова не было в офисе. Но он подошел ко мне на улице. Он дал мне еще месяц.
Я постаралась сделать голос ровным, интонацию — спокойной.
Руслан не знает о том… какую роль он сыграл в моем прошлом. Непосредственную. Пусть и дальше не знает.
— Он дал месяц себе, — мужчина повернулся ко мне и его пристальный взгляд обжег. — Помни об этом каждую минуту. Это ему остался месяц. Не тебе. Тебя он никогда больше не тронет. Никто из них. Поняла?
Я сжала зубы так сильно, что захрустела эмаль.
Не знает, да, Мира? Уверена?
Уже не уверена. Да и плевать. Он смотрел не на мои попытки выглядеть молодцом. Он смотрел глубоко под них, где я корчилась от боли и ненависти к человеку, которого мы вместе планируем уничтожить.
— Поняла. Могу попросить тебя кое-о-чем?
Он прищурился и перевел глаза на дорогу.
— Не нужно меня просить, — он поморщился. — Просто скажи.
— Давай заедем в какую-нибудь забегаловку? За огромным кофе и чем-то вредным, жирным… Вкусным. А? И сожрем с удовольствием.
Он улыбнулся.
— Поехали. Я как раз не ел сегодня.
Я перевела взгляд на снежинки за окном. Такие же пушистые, какие сыпались с неба в ночь после аукциона, когда я шла вдоль трассы в одних туфлях. Это было недавно. Но это был другой Руслан и другая я. И как-будто совсем другая жизнь. И я не хочу возвращаться в ту жизнь. И не понимаю, как я так долго в ней протянула.
Когда мы переступили порог квартиры, перед нами в шеренгу выстроились Сергей, Артем и Саша, синхронно скрестив руки на груди. Вероятно, они решили, что это добавит веса их словам, но я с трудом сдерживала смех, глядя на эту живописную картину.
Все трое выглядели очень серьезно и очень недружелюбно.
Поскольку надобность в их присмотре почти отпала, я стала редко брать их с собой. И сегодня вообще не сказала, куда уехала. Ладно, я не “не сказала” — я просто сбежала из собственного дома.
Видимо, Руслан поступил примерно также, потому что его непробиваемый Сергей выглядел крайне раздраженным.
— Прежде чем ты начнешь, — с раздражающе спокойно улыбкой тут же осадил его мой ненастоящий муж, пропуская меня вперед, — вспомни, кто тебе платит.
— Прежде чем ты продолжишь вести себя как богатенький мудак, вспомни, кто прикрывает твою задницу все это время, — невозмутимо парировал его телохранитель, не сводя с него глаз. — Ты зачем тачку засветил?
Руслан едва заметно поморщился.
— Не было времени менять. Слушай, с утра поговорим. Мы устали. Очень, — он поднял выразительный взгляд на Сергея, пока стягивал с себя пальто.
Тема сделал шаг вперед, и наклонился ко мне, бросив недоверчивый взгляд на Руслана.
— Мы не можем делать свою работу, если ты не ставишь нас в известность о своих перемещениях.
Я вздохнула, привалившись боком к стене.
— Господа, прекратите бунт. Нет причин. Все в порядке. Я постараюсь вас ставить в известность. Окей? А сегодня — дайте отдохнуть от вас всех. Я очень устала от нашей большой шведской семьи. Я хочу тишины. Завтра с утра я буду здесь, никуда не денусь. Свалите все, пожалуйста.