Я схватила зубами край подушки и глухо взвыла. Сейчас я чувствовала все сполна. Ярость, боль, ненависть. Унижение. Все. За каждую ночь, проведенную в этом клубе. У меня их было семь.
Его “особенные” вечеринки проходили не часто — раз в два, три месяца. Но проходили шумно. С размахом. Он собирал вокруг себя всю элиту шоу-бизнеса. И предлагал такие щедрые развлечения, которых больше не предлагал никто. На них создавались альянсы. На них укреплялись связи. На них ворочали такими деньгами, которые вам и не снилось. И при таком масштабе совсем не удивительно, что мы для них были просто рыбками — для красоты, для экзотики, для чьего-то быстрого кайфа. А у аквариумных рыбок жизнь короткая. И никто по ним не плачет.
Разве что я. Прямо сейчас.
Звонок телефона заставил меня чуть ли не подскочить на месте.
Я проморгалась и вытерла лицо рукавом кофты, чтобы увидеть, кто звонит.
Лиза.
Ох, не вовремя. Продышавшись, дождалась, пока телефон перестал звонить. Но спустя секунду звонок повторился.
Ясно, я поняла. Они оба упрямы, как пустынные мулы.
— Да? — голос вышел вполне сносным, хоть и хриплым.
— Он привез тебе ноутбук? — с неприкрытым гневом произнесла она, вместо приветствия.
— Да.
— Я сейчас приеду.
— Нет.
— Мира!
— Нет.
— Ты не должна смотреть это одна! — с отчаянием в голосе воскликнула она. — Тебе нельзя! Я просто побуду рядом, на всякий случай.
Я даже улыбнулась. Хоть и с трудом.
— Спасибо. Но нет.
— Но, Мира…
— Все в порядке. До завтра.
— Убью его…
Я отключилась. Отложила телефон в сторону и перевела взгляд обратно на ноутбук. Я посмотрела далеко не все. А времени до возвращения Руслана осталось не так много.
Сходила в ванную, привела себя в порядок. Выпила стакан воды. И вернулась.
Еще раз прошлась по всем папкам, выбирая, что важнее. Открыла “Связи”. По уже знакомой структуре здесь были папки с именами. И мой взгляд немедленно застрял на одном знакомом имени:
“Сергей Галант”
Что-то неприятное зашевелилось внутри. Что-то страшное. Что-то настолько простое, что захотелось удавиться. Странная, кривая улыбка наползла на лицо. Презрение — к себе самой. К своей неспособности к простой арифметике. К наивности. Или не желанию сопоставить такие простые факты. Я знала, о чем прочитаю, еще до того как открыла файл. Ведь это он привел меня в “Аквариум”. За ручку. Он познакомил с Богдановым. По-дружески. Как великодушный наставник. Так я об этом думала.
А Руслан знал.
Знал все это время. И это объясняло его отношение к этому человеку. И его бешенство, когда я сама, своими ножками, отправилась на показ Галанта, чтобы…
О, боги.
Я собиралась с ним переспать.
Зажмурилась, вцепившись себе в лицо.
Я идиотка. Такая идиотка.
Он вернулся около полуночи. И нашел меня на том же месте, где оставил утром — на кухне, за барным столиком. Ноутбук тоже лежал на своем месте.
— Привет, — осторожно произнес он, обойдя стол.
— Привет, — спокойно отозвалась я, продолжая размешивать свой кофе ложкой.
Он смотрел на меня, я — на кофе. Часы привычно тикали, фиксируя каждую новую секунду тишины.
— Ты пьешь горький.
Моя рука замерла.
И в самом деле.
Давно я вообще его размешиваю?
— Мира, — его рука осторожно дотронулась до моего подбородка.
Я подняла глаза, спокойно встретив его взгляд, в котором было намешано слишком много разных эмоций.
— Почему ты не сказал?
Он сжал челюсти. Опустил руку.
— О чем именно?
— О Галанте.
Я не отпускала его взгляд. Я хотела понять.
Он кивнул, моментально сообразив, о чем я.
Да, он умный парень.
— Не мог поверить, что ты не в курсе. А когда ты устроила тот аукцион, решил, что наоборот. Что это я не в курсе. Вы так сладко обнимались. Что я еще должен был подумать?
Он резким движением стянул с себя толстовку, бросил куда-то в сторону. Сел напротив.
— Хорошо. А потом? — все также спокойно спросила я.
Он нахмурился.
— Ты что-то приняла?
— Нет. Ответь на вопрос.
Он помолчал, но все-таки ответил, не сводя с меня глаз:
— А потом просто не хотел.
— Не хотел чего?
— Делать тебе больно, — четко, медленно произнес он. — Ты по какой-то причине не увидела их связь. Ты по какой-то причине продолжала считать его чем-то вроде друга. Я не хотел отнимать последнее.
Я долго смотрела на него, оценивая этот ответ по 10-балльной системе честности и жестокости одновременно. Странная вышла шкала. В груди опять что-то дернулось, намереваясь перерасти в истерику, но вместо истерики я сделала глоток кофе. В конце-концов, у меня банально нет больше сил плакать. И слезы давно закончились.