— Наверно, нам не помешает кофе. Очень крепкий, — проворчала Лиза, решительно направившись к его кофеварке.
Желательно с коньяком.
Я прочистила горло, стараясь игнорировать пристальный взгляд серых глаз. Кивнула на ноутбук.
— Я добавила туда две папки. Себя и… Алису.
Лица всех присутствующих моментально стали серьезными. Даже всегда улыбающиеся Рома с Костей перестали быть на себя похожими.
Я осторожно продолжила, глянув на Руслана:
— И с этим связан мой главный вопрос. Вернее, предположение. Всех жертв, — это слово, впервые сказанное мной вслух как-то больно резануло по моим собственным ушам, — Условно можно разделить на три группы: погибшие, пропавшие и пострадавшие, которым удалось каким-то образом просто уйти и жить дальше.
Я обвела ребят глазами, чтобы убедиться, что они следят за моей мыслью. Лиза как раз вернулась и поставила кофе на столик, затем села на диван рядом со мной. Голова Руслана чуть наклонилась — признак того, что он понял, к чему я веду.
— Там не было меня. И мне подобных, — тихо закончила я.
Воцарилась тишина. Они обдумывали молча, спокойно, тщательно.
— Я упустила тех, кто продолжил с ними работать, — медленно произнесла Лиза. — Поэтому мы не знали, что ты там была.
— Мы упустили, — немедленно отозвался Костя.
— Мы подошли не с того угла, — впервые на моей памяти заговорил Леша, подавшись вперед и сложил руки в замок, — Помните, когда мы разбирали год развала Аквариума, мы решили, что они развили такую бурную работу с лейблом, чтобы переключить внимание общественности?
— Они не переключали! — подхватила Лиза, поморщившись.
Она тоже поняла.
— Они выводили активы… — закончил Рома.
Слово “активы” вызвало волну озноба, пробежавшую по телу.
— Не совсем “активы”, — тихо возразила я. — Мы не были активами. Вернее, не только ими. Мы были еще и свидетелями. Многих вещей, которые там происходили. Разных. А когда вокруг клуба поднялась шумиха, убирать свидетелей было уже поздно, да и слишком опасно. Поэтому они, видимо, решили поступить не радикально, а расчетливо. Откупились, оставив при этом на коротком поводке.
Пожалуйста, не спрашивайте.
Я взяла со стола кружку кофе и вцепилась в нее. Потому что знала: спросят. Не могут не спросить. Делая судорожный глоток, я чувствовала на себе его взгляд. Он не спросит. Он догадывается. Они — нет.
— Что это за поводок, Мира? — кажется, это был голос Кости.
Глаза взметнулись к нему быстрее, чем я успела сдержаться.
— А ты как думаешь?
Черт, прозвучало резковато. Зло.
Он не виноват. И он имеет право знать. Все они.
Давай, ты же готовилась.
Я выпрямилась. Глубоко вздохнула и продолжила уже совершенно другим тоном, как будто рассказывала не про себя, а про кого-то другого:
— Видео. Фото. Если говорить обо мне — они снимали меня последние две ночи. После щедрой порции колес. Для этих вечеринок нам делали одинаковые прически — высокий хвост. Мы танцевали, а гости сидели вокруг. Смотрели, выбирали себе рыбку. И если выбирали тебя — сотрудник клуба заходил под купол, наматывал волосы себе на кулак и…
— Хватит, — прорычал Руслан.
Я посмотрела на него. Что-то теплое разлилось там, где, я думала, давно ничего нет.
— … и волоком тащил к “своему” гостю. Мимо всех остальных. Богатых, влиятельных. Опасных. Также за волосы поднимали над полом, чтобы показать товар со всех сторон. Если гость остался доволен увиденным, швыряли прямо ему в ноги. А дальше он мог…
— Хватит, я сказал! — уже рявкнул он.
Его ледяную маску впервые прошибла такая жгучая, почти звериная ярость.
Я снова повернула к нему голову. Одного взгляда хватило, чтобы понять: мои слова ломали в нем все человеческое. Но чем больше он слетал с катушек, тем, почему-то, спокойнее становилась я сама.
— Это было. Оттого, что я сейчас не договорю, уже ничего не изменится.
И это он еще не знает, что моим “гостем” всегда был хозяин клуба.
Руслан тяжело выдохнул, но глаз не отвел. Повисла гробовая тишина — никто не решался заговорить раньше него.
— Я знаю. Прости, — наконец, выдавил он.
Я едва заметно кивнула и продолжила:
— Все снимали. Помимо этого, для подстраховки, было сделано много постановочных кадров. В нужных позах и ракурсах. Все отснятые материалы — залог молчания. Если кто-то из нас, кому по итогу подарена карьера, деньги, и все сопутствующие бонусы, решит вдруг “заговорить” — они сольют эти видео. И эти фото. Не трудно догадаться, что будет дальше.