— Попробуй.
— Звучит как вызов, — хмыкнула я.
Судя по взгляду, он собирался сказать что-то очень в духе Фаера, но подлетевшая к нам Лиза помешала.
— Вы с ума сошли? — зашипела она сходу. — Ау, вы разведены. Вы терпеть друг друга не можете.
Руслан бросил сигарету на асфальт и накинул на голову капюшон.
— Мы не могли терпеть друг друга с самого начала. Что-то это никого не смутило.
Он развернулся, сделал пару шагов, потом притормозил и бросил через плечо:
— Я приеду через пару часов.
Лиза всплеснула руками:
— Приедет он! Хоть ты ему скажи!
Я пожала плечами и, как следует треснув телефоном по стене, выбросила его в мусорку. Я больше не обязана это с собой таскать.
— Говорить ему бесполезно, если он уже решил.
— И то правда, — вздохнула девушка. — Наверху Смолин с Богдановым уже обсуждают вечеринку, так что пока все идет как надо. — она поежилась. — Ну что, может, устроим свою вечеринку? В честь вновь приобретенной свободы?
Я спрятала горькую усмешку. “Свободы”…
— Ага. Поехали ко мне.
Главное, совсем не расклеиться и не выболтать ей все как есть после пары стаканов джина.
Глава 38
— Все готово, — Руслан вошел в комнату и остановился, убрав руки в карманы.
Я замерла, вцепившись в вешалку, на которой висело новое платье.
Он сделал еще несколько шагов и привалился плечом к шкафу, в котором я копалась все утро. Посмотрел на меня.
— Завтра ночью. Только мы, без посторонних.
Завтра ночью.
Мои руки опустились сами по себе, как будто это платье стало весить не меньше тонны.
Завтра ночью.
Он не договорил, но мы оба прекрасно понимали смысл: завтра ночью все закончится.
Совсем.
Осмыслить это пока не получалось. А вот прочувствовать… с лихвой. Я даже не стала задумываться о том, что он все-таки отказался от идеи привлечь родственников тех девушек, которых уже нет. Я понимала, почему он так решил, но вот размышлять о том, что сама считаю правильным, а что — нет, уже не могла.
Рваный выдох нисколько не помог облегчить ноющую боль в грудной клетке.
Руслан едва заметно кивнул, словно соглашаясь со мной и перевел взгляд на платье.
— Красивое. В нем?
Я тоже опустила глаза на серебристую тряпку из последней коллекции Галанта.
— В нем.
Он снова кивнул.
За несколько последних дней мы все как будто разучились разговаривать. Так, отрывистые фразы, кивки. Не более. Даже Лиза ходила как никогда притихшая. Встречаться приходилось тайком, между бесконечного потока интервью о нашем разводе. Если бы не Сергей и его маленькая армия, нас бы давно разорвали на сувениры. Меня ловили представители желтой прессы, а его на каждом углу караулили счастливые фанатки, вновь получившие призрачный шанс на счастье.
Хотя, почему призрачный? Может, он кого-нибудь из них и осчастливит.
Я поморщилась. Отвернулась и затолкала несчастное платье обратно в шкаф.
Мы ни разу не говорили с ним о том, что будет дальше. После. У меня на то есть свои причины. Какие у него — не знаю. Возможно, он об этом даже не думает. Возможно, в его “после” для меня изначально не было места.
Эти мысли сводят меня с ума. Бесят. Хочется что-нибудь разбить. Разломать. Раздавить. Схватилась за виски, как будто это могло хоть как-то сдержать громкую какофонию в моей голове.
— Когда ты слезла с таблеток?
Я убрала руки от лица и покосилась на него, оценивая степень угрозы.
Неужели так заметно?
— Три дня назад. Не переживай, я справлюсь.
Серые глаза смотрели без издевки. Скорее, с какой-то грустью.
— Об этом я не переживаю.
Я отвернулась обратно к своему гардеробу и принялась перебирать вешалки.
— Всем уже сказал? Насчет завтра?
— Лиза всем скажет. Я приехал сказать тебе.
— Мог написать.
Он неторопливо оттолкнулся от шкафа, сделал шаг и положил руку мне на поясницу.
— Посмотри на меня.
Не хочу. Я устала запоминать каждый взгляд с пометкой “а вдруг именно этот — последний?”. Каждое чертово слово. Каждое прикосновение.
— Мира.
— Что “Мира”? — я резко подняла на него глаза. — Чего ты хочешь?
Буквально на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то, чего я раньше не видела. Страх. Удивление. Понимание. Кажется, до него начинает доходить.
— Я хочу провести этот день с тобой. Вот чего я хочу. Поэтому я приехал, а не написал.
— Нет более важных дел?
Черт, даже по моим меркам вышло жалко.
Он чуть наклонил голову и, вместо злости, едва заметно улыбнулся, внимательно глядя на меня из-под своих слишком соблазнительных черных ресниц: