— Нет. Более важных нет.
Запрещенный прием. Вся моя чертова бравада сдулась под этим пристальным взглядом. Так и не научилась его выдерживать.
И он это знает, разумеется.
Плечи поникли. Нет, я не готова потратить последний день на войну. И, наверное, одна я окончательно поеду крышей. Черт. Даже не знаю, сколько прошло времени, пока я смотрела на него.
— Закажешь поесть? — тяжело вздохнув, я сдалась.
Руслан улыбнулся и притянул меня к себе, крепко обхватив уже двумя руками.
— Что-нибудь острое с курицей? — поинтересовался он, зарывшись носом в мои волосы.
Из меня тоже вырвался истерический смешок.
— Дурак ты.
— Ты пьяна.
Я смотрела Лизе прямо в глаза, заведя за широкую колонну.
Музыка грохотала, отражаясь от всех стен сразу, вступая с сердцем в какой-то дикий резонанс. Но, вопреки моим самым большим опасениям, я сегодня была спокойна, как танк. Возможно, это тоже отклонение от нормы, но, по крайней мере, очень уместное.
А вот она — нет. Зеленые глаза мерцали таким оленьим страхом, что я физически ощущала, как она сходит с ума. И чертовы зрачки широкие, как два блюдца.
— Нет! — огрызнулась девчонка, — Два бокала вина, Мира! Это не “пьяна”, тебе ли не знать!
Я закатила глаза. Огляделась по сторонам, поправила упавшую лямку платья и только потом толкнула ее спиной к стене.
— Сейчас точно не самое лучшее время меряться талантами! — я окинула ее взглядом, лихорадочно соображая, что с ней делать.
Читать нотацию о вреде алкоголизма уже точно поздно. И точно не мне.
— Слушай внимательно. Ты сейчас пойдешь к барной стойке, сядешь, и закажешь себе воду с лимоном, поняла? И встанешь оттуда только тогда, когда тебе скажу я или Руслан. Окей?
В зеленых глаза не было ни капли согласия.
— Лиза — вздохнула, потянувшись к ее уху. — Я знаю, что страшно. Всем страшно. Но уже утром ты будешь свободным человеком. Думай только об этом. Все закончится, Лиз.
Вместо того, чтобы ответить, она вдруг уткнулась лицом мне в плечо и задрожала всем телом. Маленькая. Хрупкая. И сегодня очень слабая.
Секунду я простояла просто как истукан, понятия не имея, что в таких ситуациях нужно делать. Но потом вспомнила, что делал Руслан, когда точно также рассыпалась я: держал. И я обхватила ее так крепко, как только могла.
— Все будет хорошо, слышишь? — прошептала я, гладя ее по спине. — За Сашу. За Алису. За других девочек. За Руслана и за тебя. Мы должны закончить. И мы закончим.
Она перестала дрожать, медленно отстранилась. Посмотрела на меня совсем стеклянными глазами.
— Я знаю. Но я не верю, что это все искупит. Для них уже ничего не изменится. Мы делаем это для себя. Не для тех, кого уже нет и не для тех, кто будет потом. И это худшее, что мы могли выбрать, — она рваным движением вытерла слезы из-под глаз. — Не переживай за меня, я все сделаю как надо.
Девушка обогнула меня и твердым шагом направилась к барной стойке. Я долго смотрела ей вслед, переваривая эти слова. Затем взглянула на часы, поправила волосы, одела на лицо дежурную улыбку и пошла в сторону нашей специально оборудованной VIP-зоны — играть свой последний спектакль.
Випка получилась впечатляющей. Мы использовали тот же стиль, в котором был выполнен интерьер особняка генерального директора “Клиар вижн”: темно-фиолетовые стены, ретро-канделябры, а также тяжелые портьеры и ковры — для дополнительной шумоизоляции. Столики, расставленные по периметру, ломились от изысканных закусок и целой коллекции редкого премиального алкоголя. Потолок обтянули шелковыми тканями, как восточный шатер. И этим тряпкам в дизайн-проекте была отведена своя роль: они маскировали основную конструкцию из ударопрочного поликарбонатного стекла, закрепленную под потолком здания. Именно она сегодня и станет нашим маленьким филиалом Аквариума.
Едва стоило переступить порог этого небольшого, но тщательно охраняемого зала, как тут же до ушей долетел его голос:
— Мирочка, рыбка моя, иди к нам!
Богданов.
В безупречно белом костюме.
Разумеется, кто бы сомневался, что он выберет что-то более скромное.
С бокалом баснословно дорогого виски и сигарой. Сидит на центральном диване вместе со Смолиным. Расслабленный. Довольный. Торжествующий. Утопающий в роскоши и лести — все, как он любит.
Смолин, на самом деле, ничуть не уступает ему в плане харизмы. Чуть моложе, но тоже с проседью. Тоже в идеально подогнанном по фигуре костюме, только черном. Тоже с хитрой, пренебрежительной ухмылкой. Не знаю, каким богам он молится, чтобы иметь такое самообладание и не сорваться. Но они явно ему благоволят.