Громкий, безумный крик заставил меня вздрогнуть, но я не оторвала глаз от Руслана. За ним тут же раздался еще один. Потом еще. Каждый из них застревал во мне, стоящей между стеклянной стеной и выходом в зал, где вечеринка была в самом разгаре. Каждый откладывался в памяти, и я знала, что навсегда. И все равно, эти полные боли и ужаса вопли, приглушенный хруст костей, весь сюрреализм происходящего не заставляли мое сердце сходить с ума так сильно, как осознание конца. Того, что сейчас, здесь, я действительно прощаюсь. По-настоящему. Что эта ночь все же наступила.
Краем глаза я заметила движение у входа. Двое охранников выводили мужчину в белом костюме. Рядом, едва переставляя ноги, брел Шибаев, безвольно висящий на плече третьего.
— Готово, — запыхавшаяся Лиза подошла ко мне парой минут спустя. — Машина ушла.
Я кивнула, не отрывая глаз от стеклянной клетки. Лиза проследила за моим взглядом, и тут же отшатнулась, глотая воздух, как рыба. Ее взгляд метался между корчащимся на полу Богдановым и Русланом, только что хладнокровно вывернувшим ему в плече руку, чтобы сломать следующий палец.
— Уведите ее, живо, — рявкнула я на одного из ребят. — И не впускайте больше.
С нее хватит на сегодня. Думаю, что с нее хватит вообще.
Смолин, услышав наш разговор, подошел к Руслану и осторожно положил ладонь ему на плечо:
— У нас не так много времени. Машина уехала. Мы все хотели кое-что сказать нашему гостю.
— Меня будут искать! — прорычал Богданов, срывающимся на хрип голосом. — Не знаю, на что вы надеетесь, но ты сильно пожалеешь об этом, идиот.
Он закашлялся, продолжая скулить от боли, а Смолин наклонил голову и присел на корточки перед ним.
— Ты только что покинул этот клуб, пройдя под всеми камерами. Сейчас сядешь в машину вместе со своим подельником. А где-то на пустынной трассе случится похищение. Твой Шибаев, скорее всего, сам вызовет полицию. Он мертвецки пьян и не поймет, что с ним в машине все это время был кто-то другой.
Богданов перестал кашлять и поднял на него взгляд. Больной. Затравленный.
— Ты сильно пожалеешь. Я убью всех, кого ты любишь. И всех этих придурков, заодно, — он кивнул на ребят. — Разорю тебя. Понял? Ты понял меня?
Улыбка сошла с лица Смолина.
— Ты уже убил. Мою дочь. Его сестру, — он кивнул на Руслана. — Так что, никого ты больше не убьешь. Сегодня тебя похитят и больше никогда не найдут. Вот и весь расклад, Сережа.
— Сколько у нас времени? — Руслан сел на корточки рядом с ним.
— Примерно полчаса, — ответил Смолин.
— Слышал? Тебе осталось жить полчаса, — медленно протянул Чернов. — По несколько секунд за каждую девушку на этих фотографиях. Ты их не помнишь. Но эти секунды — запомнишь. Каждую. Обещаю.
— Мира! — Богданов нашел в себе силы для резкого рывка в мою сторону. — Скажи им! Я сделаю все, что ты хочешь, — его лицо блестело от испарины.
Он понял. Наконец-то он все понял.
Я прижалась лбом к стеклу, запоминая его лицо. Искаженное страхом. Глаза, умоляющие о помощи. Слезы, сопли, слюни, кровь. Все вперемешку. Омерзительная картинка. А ведь он получал от этого удовольствие — пока не стал тем, на кого смотрят.
— Я хочу, чтобы ты сдох, — четко, громко проговаривая каждое слово, произнесла я.
Это мое последнее благословение для всех, кто стоит за его спиной. И мой окончательный приговор. Всем. Медленно перевела взгляд на Руслана. Знала, что он смотрит на меня. Мы здесь. Стоим по разную сторону стекла, но думаем об одном и том же. Мы дошли. Мы смогли. Мы чудовища, но мы делаем то, что только чудовища и могут сделать.
— Спасибо, — одними губами произнесла я.
Прощай.
Глава 39
Боль не проходила. Пульсация в висках продолжала долбить, несмотря на две таблетки обезболивающего.
Это бесило.
Это делало меня невменяемым.
Я метался по гримерке, как бешеное животное.
Нихрена не помогало, но сидеть на месте было еще хуже.
Включенный телевизор продолжал на фоне пережевывать тему исчезновения Богданова — снова и снова. Правда, с каждой неделей все меньше.
Сколько уже прошло? Пять, шесть?
— Тринадцать, — сухо сказал Рома, ритмично подкидывая свои гребаные палочки в воздухе от нечего делать.
Отлично, я начал думать вслух. Еще одно достижение в копилочку. Какой я молодец.
И, разумеется, эти вечно голодные гиены неизменно включали в свои сюжеты кадры из слитого Мирой видео. Мне не нужно было поворачивать голову к экрану, чтобы знать: сейчас они смакуют то, как он волоком тащит ее за волосы к своему столу.