Я со всей дури пнул ногой спортивную сумку.
— Эй, полегче. Пинай свою, — устало отозвался из какого-то угла Леха.
“Шокирующие известия поступили буквально только что: в своей квартире найден мертвым временно исполняющий обязанности генерального директора скандально известного лейбла “Клиар Вижн”, Александр Шибаев. Пока никакие детали трагедии не разглашаются, будем ждать официального заявления от представителей следствия!”
Я замер. Все-таки развернулся к экрану, на котором сейчас была фотография этой трусливой размазни с черной лентой наискосок. Как я и предполагал — он не осилил. Она думала, что он все развалит. Я был уверен, что он не сможет даже этого.
Мы с парнями молча переглянулись. Мне нечего сказать. Им. Мне есть что сказать ей. Но ее здесь не было. Ее нигде не было. Ни-где.
— Так и будешь топить себя в роме? Пират, блять, — в дверях стоял Смолин, убрав руки в карманы.
Я бросил на него безразличный взгляд.
Стоило бы что-то ему возразить. Задрал уже со своими нравоучениями. Но я вовремя вспомнил, что мне похер. Ничего не хочу.
Разве что тишины.
— Ты мне сорвал два последних выступления.
Тишины, блять! Тишины.
— Руслан, твою мать, возьми себя в руки! Хватит!
Хватит? А он прав. Действительно — хватит.
Я молча направился к двери, лениво размышляя о том, стоит расхерачить перед уходом свою гитару о стену или нет. Наверно, нет. Слишком театрально. И слишком лень. Протиснулся мимо своего продюсера и пошел по длинному коридору на выход.
Если бы здесь была Лиза, она бы бросилась следом, вправлять мне мозги. Но Лизы здесь тоже не было. И хорошо, что так.
Идет оно все к черту.
Перед глазами возник непрошенный флешбэк — почти такой же коридор и девушка с ярко-красными волосами, идущая впереди. Давно, накануне подписания. Она вылетела из своего офиса, как фурия. Шла резкими, рваными шагами, как будто вот-вот упадет. Натянутая, дерганая, полностью в себе. Даже не заметила, что я шел следом. А потом я долго наблюдал, как она безуспешно роется в сумочке, с сигаретой в губах. Я просто хотел еще раз убедиться, что выбрал правильно. Что она именно та дрянь, что мне нужна. Но дрянь стояла под дождем в тоненьком пальто. У нее дрожали пальцы — не знаю, от холода или нет. Выглядела эта дрянь так… жалко. И я подошел. Потому что не мог больше на это смотреть.
Выругался себе под нос, прогоняя ее осточертевший образ из своей больной головы. Вышел и закрыл на секунду глаза. Только что прошел дождь. В нос сразу ударил резкий запах цветущих лип. И воды.
Она тоже пахла водой. Как пахнет вода? Да хрен ее знает. Но она ею пахла.
По рукам пробежала дрожь. Костяшки пальцев были все еще красными — не зажили после моей последней стычки со стеной в пустой квартире. Ладно, кое-чего я все же хочу. Хочу приехать домой и напиться до беспамятства. Злобно провел рукой по волосам и двинулся к своей машине.
— Стоять, — сзади меня прозвучал резкий окрик Смолина.
Я развернулся. Это он мне орет “Стоять”?
— Тебе, тебе. Не смотри так удивленно. В мою машину, быстро.
Я поморщился, подбирая наиболее доходчивые слова, но тут он подошел и схватил меня за край толстовки, чего, прямо скажем, раньше никогда себе не позволял. Интересно. Или нет?
— Не заставляй меня выколачивать из тебя эту дурь. Сядь в тачку. Покажу тебе кое-что, а потом свободен до субботы. Но если в субботу ты не явишься на выступление, свежий и бодрый, как огурец, история группы на этом закончится. Всей группы, не только твоя, понял?
Виски снова прошила резкая боль. Я стиснул зубы, пережидая приступ.
— За козыри взялся? — пробормотал я.
— В машину, Руслан.
Мы ехали молча. Он вел сосредоточенно, даже не глядя в мою сторону. И на том спасибо. А я смотрел на мелькающие за окном дома. Дома, дома, дома. Потом дома сменились лесом. Потом полями. Хрен его знает, куда он меня везет. Может, решил и меня прикопать где-нибудь под березкой. Не могу сказать, что сильно против.
Машина свернула на проселочную дорогу и вдалеке показались высокие кованые ворота. И небольшая часовня.
Какого хрена?
Я выпрямился и посмотрел на него.
— Нахера ты меня сюда привез?
Глядя на ровные ряды могил, мелькающие за окном, в голове моментально возник хоровод из самых страшных предположений. Я понимал, что все они — просто плод нестабильного состояния. Но избавиться от них не мог. Он точно что-то знает про нее. Вдруг она…