Итак, день нашей судьбоносной встречи настал.
Я сидела у барной стойки неподалеку от сцены и неспешно потягивала джин с тоником в ожидании своего принца. Не на белом коне, скорее на бешеной гиене. Но я отвлеклась. В основательно прокуренном воздухе витал запах роскоши, дурмана и драйва. Бар был набит битком. Молодые, богатые и красивые предавались отчаянным попыткам словить кайф любым доступным образом. А когда у тебя дофига денег — все способы доступны. Уж мне-то это хорошо известно… Кстати, пока я цедила свой коктейль, меня уже трижды обхаживали с предложением весело провести время. Но на этот раз я совсем не горю желанием снова загреметь в реабилитационную клинику, посему все трое были посланы нахер в максимально грубой форме.
Я еще раз флегматично огляделась, повсюду натыкаясь на одинаковые пустые взгляды. Фишка в том, что в этом кроется трагедия доступности: чем что-то доступнее, тем быстрее оно приедается, тем меньше удовольствия приносит. В конце-концов, вы подходите к той черте, за которой уже ничего не может вас ни удивить, ни порадовать, ни хоть сколько-нибудь встряхнуть. Вот и сейчас холеные силиконовые цыпочки с розовыми когтями и надутыми губами, облаченные в нелепые кожаные косухи — видимо, чтобы соответствовать тематике вечеринки и стилю самого бара, грустно дрейфовали от одних мужиков к другим, в слабой надежде поживиться чем-то новеньким.
В числе новенького был обещан и мой суженый, только они пока не знали, что он мой. Ну, гипотетически — мой. В кавычках. Жирных таких, но все же. Интересно, какие бабы ему нравятся? Я еще раз оглядела зал. Здесь явно не его аудитория. Дюжина знакомых лиц в толпе — это представители шоубиза, для которых тусить на таких вечеринках — обыкновенная рутина. Остальные — просто богатенькие и скучающие, жаждущие новой крови. Блэк Фаер сегодня это то, что им подадут на десерт.
Справа от меня, со стороны сцены, воздух неожиданно разорвал пронзительный визг гитары, вероломно прервав мои размышления. Словно по взмаху волшебной палочки невидимого дирижера, вся толпа синхронно всколыхнулась и умолкла. Бар погрузился в темноту и тягучее, тревожное молчание. Я повернула голову к сцене. Она тоже была погружена во мрак, но затем резко осветилась новенькими стробоскопами, на секунду вырвав из мрака несколько мужских фигур. Зал ожил, возбужденно загудел, ожила и ведущая, которая с придыханием начала подводку к началу выступления Драгон Фаер. Когда, казалось, она кончит прямо на микрофон, барабанщика, того лысого милаху с голубыми глазами, похоже, задолбало ждать, и он заглушил ее блеяние мощной барабанной дробью. Зал дрогнул.
Сцена снова ярко осветилась, демонстрируя публике четверку хедлайнеров этого и, видимо, будущего сезона. Я еще не видела их бас-гитариста, но сейчас было и не до него: картина в целом была куда интереснее. Мое сердце забилось в такт барабанам, потому что…
Потому что — что, Мира?
Потому что они выглядели как боги. Я не часто бросаюсь такими громкими формулировками, но сейчас это было именно так. Четверо мрачных мужчин в черном, с загримированными под драконью чешую лицами и руками смотрелись на сцене настолько органично, настолько мощно, настолько, черт их побери, сексуально, что дух захватывало. Единый, целостный, внеземной организм, буквально заполняющий своей бешеной энергетикой все пространство вокруг.
Я внимательно разглядывала их с ног до головы, в поисках хоть каких-то изъянов, но так ничего и не нашла. Ненормальные, ненастоящие, чертовы всадники Апокалипсиса. Мой взгляд остановился, наконец, на главаре этой феерической шайки. Он держал в руках электрогитару и его пальцы скользили по струнам с такой скоростью и грацией, что даже мне, давным-давно напрочь зачерствевшей дамочке, захотелось на мгновение стать этой самой гитарой в его руках.
Блин, кажется, у кого-то слишком давно не было мужика, да, дорогуша?
Лет десять назад я бы непременно вскочила и понеслась к сцене, выкрикивая слова любви, расталкивая соперниц, попутно размазывая по лицу тушь и вырывая на себе черные патлы. Но сейчас я лишь развернулась к сцене, закинула ногу на ногу, покрепче сжав бедра, и уставилась во все глаза. Я не видела его почти месяц с того фотосета и еще недавно очень радовалась этому факту, но сейчас… Сейчас я хочу видеть его. Я хочу слышать его. Это звоночек, плохой звоночек, но я привыкла потакать своим хотелкам. И я получу то, чего хочу, даже если придется расплачиваться своей жалкой душонкой. Почему-то сейчас я была уверена, что меня отделяет от пропасти совсем немного. Я бы хотела, чтобы он завизжал срывающимся голосом что-то нечленораздельное, чтобы я мысленно проблевалась и сосредоточилась на нашем деле, и на моем деле, но это не про него. Он как чертово воплощение совершенства (ну, за исключением дрянного языка), и петь он будет также.