Зал взорвался аплодисментами. Пока я прикидывала в уме, как эффектнее слезть со стойки, Фаер успел ловко спрыгнуть со сцены и подошел ко мне. Ни секунды не медля он по-хозяйски обхватил меня руками под задницей и без лишних церемоний перекинул через плечо.
Под воодушевленный свист зала я зашипела, как змея на сковородке:
— Ты что творишь? Отпусти немедленно!
— Спешу забрать мой приз. Пока он не успел убежать, как обычно, — еле слышно добавил он, слегка шлепнув меня по заднице и, как ни в чем не бывало, продолжил преспокойно идти дальше.
Я сжала зубы и, пребывая весь путь на сцену в этом унизительном положении, имела удовольствие во всех мельчайших подробностях (кверх ногами, правда) разглядывать огромного черного дракона, набитого на его спине. И ведь это еще не самое ужасное, что меня ждет. Я тяжело вздохнула, когда он вернул мне вертикальное положение, и подняла на него глаза, с самой вызывающей улыбкой, на какую только была способна.
Я его убью. Размажу. Растопчу. В пыль сотру. Ногтями соскребу его дракона вместе с кожей.
Но позже.
Пару секунд мы смотрели друг на друга и прекрасно понимали, о чем каждый думает. Даже под его жутковатым гримом я видела, как он веселился, видя мою натянутую улыбку и метающие молнии глаза. И, скорее всего, предвкушал мое унижение со снятием трусов. Оставалось только принять свое поражение. Достойно. Насколько это возможно с учетом предмета нашей сделки. Будь у нас когда-нибудь дети, отличная бы вышла история о знакомстве мамы с папой: мама хорошенько прибухнула, залезла на барную стойку, а папа приволок ее на сцену, как мешок гнилой картошки, и стащил с нее трусы на глазах у всей толпы своих фанатов. Как же мило!
Мой партнер тем временем дал отмашку группе и неожиданно притянул меня к себе, обхватив свободной рукой и утягивая в неспешный танец.
Рок-медляк? Серьезно? Но — да, это было что-то вроде этого. Его голос, теперь прямо над моим ухом, впивался раскаленными клешнями в голову, дергая за те струны, которые никому трогать не позволено. Бороться с этим было слишком трудно, он словно был повсюду, каждой отравленной нотой проникая в клетки моего тела, забираясь мне под кожу — отравляя, мучая, дразня. От бессилия я уткнулась носом в его плечо, пытаясь сопротивляться изо всех сил. Но он обволакивал меня, как чертов туман — своим запахом, своим голосом, своими горячими руками. И все это было ядовитым. Иначе как объяснить, что все мои органы чувств были обострены настолько, что грозились в любой момент просто взорваться? Чертов дракон.
А потом я почувствовала, как его свободная рука неспешно, но уверенно, продвигается к краю моего платья.
Сукин же сын, он это сделает! Он правда это сделает…
Хотя, чего еще ожидать от парня с телом дьявола, душой рокера и голосом ангела. Я попыталась осторожно отстраниться, но он лишь крепче прижал меня к себе, практически лишая возможности шевелиться. Я поняла. Он взял все в свои руки весьма буквально. Черт, отчего мне так… стыдно? Да и когда в последний раз мне вообще было стыдно? Давно, очень давно. Это ведь моя работа. Мой образ. Я для всех всегда была неадекватной оторвой — что такое потанцевать с парнем на сцене и позволить ему стянуть трусики на память, по сравнению с тем, что я творила раньше? Ладно, надо отыграть до конца. Пошло все к черту. Оторва так оторва.
Я дернула его на себя, вынуждая остановиться и откинула голову назад, чтобы смотреть ему в глаза. Я не стану прятаться у тебя за пазухой, дорогой, пока ты сделаешь все сам. Я хочу видеть твои глаза, когда ты залезешь ко мне под юбку на глазах у сотен людей. Он прищурился, продолжая как ни в чем ни бывало петь куплет — что-то про вечные отравляющие узы однажды полюбивших друг друга людей. Я неспешно повела колено вверх по его ноге, буквально вкладывая свое сильно оголившееся бедро прямо ему в руку и открывая свободный доступ под задравшееся платье. Давай, парень. Покончим с этим побыстрее.
Он спокойно выдержал мой взгляд, а затем резко подбросил меня за бедро наверх, из-за чего я буквально запрыгнула на него, машинально обхватив руками за шею, и практически уткнулась носом в его лицо. Песня подходила к концу, остался лишь музыкальный проигрыш. Он швырнул микрофон куда-то в сторону и перехватил меня за талию освободившейся рукой.
— Хотела смотреть мне в глаза? Смотри, — он прошептал прямо мне в губы, в то время как его рука уверенно скользнула по моему бедру, легонько стягивая нитку трусиков вниз.
Я сжала зубы, заставляя себя не думать о том, где сейчас его рука. И о том, какая она горячая.