— Чья была идея с барной стойкой? — елейным голосом поинтересовалась Крис, забирая свой планшет обратно.
Мы переглянулись и ответили одновременно:
— Моя.
— Моя.
Парень сжал зубы и повернулся ко мне, слегка приподняв бровь, явно пытаясь заставить меня согласиться с его позицией.
Зачем он влез, я не поняла, и тоже приподняла бровь — визуализируя свой вопрос “Какого хрена?”. Я видела, как дернулась его челюсть и тогда он сдержанным тоном добавил:
— Наша, Кристина. Мы решили, что так будет лучше незадолго до начала. Поскольку Леонида на связи не было, не с кем было обсудить и мы сделали так, как сделали. Это проблема? — в его голосе слышался металл.
Она хмыкнула, с достоинством выдерживая его пристальный взгляд.
— Как интересно. Нет, никакой проблемы. Наоборот, я в восторге. Столько материала за первую ночь… Вы теперь наши несушки и несете вы золотые яйца. Поэтому я и хотела на вас посмотреть. Вживую. Маленький эксперимент, не против?
— Нет.
— Нет.
Мы снова ответили синхронно, а она снова усмехнулась.
— Хочу знать, насколько глубока кроличья нора. Если вчерашнее было чистой импровизацией — я поаплодирую и передам бразды правления в ваши руки настолько, насколько это возможно. Не в моей манере душить творчество и душу проекта, а мне кажется, у вас она есть. У вас свой стиль, понимаете? Вам сценарий не нужен, чтобы народу было вкусно. Итак. Поскольку у вас свадьба на носу, я хочу увидеть любовь. Не флирт, не секс. Не путайте. Хочу любовь. Народ хочет любовь. Знаете, они ведь тоже по горло сыты звездными потрахушками. Их теперь этим не удивить. А вот любовь — экзотический фрукт на нашем медийном рынке. Сможете продать как надо, и ваши рейтинги пробьют стратосферу. Я даю вам десять минут на эту маленькую импровизацию.
Во рту пересохло. Бешеная сучка, какую, блять, любовь я ей должна показать? Каким образом? Я стиснула зубы и повернулась к нему.
Он сделал тоже самое, прожигая меня еще более холодным, чем обычно, взглядом.
— Ты в курсе, что такое любовь? — насмешливо поинтересовался он. — Или такие, как ты, шарахаются от этого слова, как от святой воды?
Какие — такие? Мои щеки загорелись от ярости, но я тщательно сдержала порыв заехать ему по лицу. Вместо этого подалась вперед и прошипела:
— Думаешь, что ты знаешь, что такое любовь, Фаер? Ты? В твоих глазах лёд, готова спорить, что в сердце тоже самое. Если оно у тебя вообще есть. Любовь — это не когда ты заказываешь себе на вечер после концерта любую бабу в придачу к бургеру. Но, давай. Просвети меня, маэстро. Полей святой водой и посмотрим, кто обожжется первым.
Одобрительная усмешка коснулась его губ. Он поднялся, сделал шаг ко мне и резко дернул на себя, вынуждая тоже встать. Я попыталась выдернуть руку из его ладони, но ничего не вышло.
— Не дергайся. Просила просветить — получай.
Он резко выпрямился и вдруг медленно, осторожно провел пальцами по моему позвоночнику, окончательно сбивая меня с толку.
— Значит, ты считаешь, что у меня нет сердца и я не способен любить, так, Рори?
Я прищурилась.
— Очевидно, что это взаимно.
Он улыбнулся.
— Тогда нам обоим не составит ни малейшего труда притвориться, разве нет? — он снова наклонился к моему лицу, как будто его туда магнитом притягивало.
— Притворяться ты умеешь лучше всего.
— Я слышу в твоем голосе обиду? — он с неподдельным интересом всматривался в мои глаза, что-то там выискивая.
— Наши десять минут тикают, а мы еще не приступили, — напомнила я, уводя тему от себя.
— Приступили. Давно приступили, — еле слышно сказал он, вздохнул и вдруг крепко прижал к себе.
Я замерла, потому что это было как-то неожиданно… ласково. Нежно. Он прислонился губами к моим волосам и очень тихо произнес:
— Забудь на минуту обо всем, что знаешь обо мне. Забудь о том, что я тебе говорил. Забудь о том, кто ты. Потому что все это — ложь. К черту ложь. Представь, что мы падаем. Только я и ты. Вдвоем.
Я не хотела вдумываться в его слова. Потому что они — тоже ложь. Он просто помогает нам пройти этот дурацкий тест. Я закрыла глаза и обвила его руками, пытаясь вспомнить, когда и кто последний раз меня обнимал. Не вспомнила. Но это так чертовски приятно, пусть и понарошку. Пусть рядом стоит Кристина и глазеет. Возможно даже пускает слюни. Но в его крепких руках я себя чувствовала так хорошо, так спокойно, что все остальное ушло на задний план.
— Такой ты себе любовь представляешь? — тихо спросила я с его плеча. — Падение в пропасть?