Я откинула волосы за спину и улыбнулась.
— Дамы и господа, у меня есть эксклюзивное и совершенно безумное предложение. Как только показ закончится, вы сможете приобрести понравившиеся наряды. Мне очень хочется, чтобы это платье оказалось в надежных руках. Поэтому я продаю его прямо сейчас… Вместе с собой, — я обвела зал глазами, наблюдая за реакцией. — До рассвета я стану чьей-то спутницей, подружкой, собственностью, даже игрушкой — как вам больше нравится. Вы меня знаете, я достаточно сумасшедшая, чтобы сдержать свое слово.
Я знала, что рано или поздно он увидит это. Даже, скорее, рано. Увидит запись, или шортс, или ему покажут сторис. И я специально повторила его слова, почти точь-в-точь, про шлюху только не сказала. Но это итак ясно из подтекста.
Я лишу его эксклюзивных прав на всю ту хрень, что он задумал. Посмотрим, понравится ли Его Драконьему Величеству питаться объедками.
Тем временем, брови некоторых женщин неукоснительно поползли вверх, другие покрепче ухватились за своих спутников. Глаза Лизы вылезли из орбит и она смотрела на меня так, будто на моей голове выросли большие красивые рога. Несколько дамочек сверлили меня презрительным взглядом а-ля “Вот-же-шлюха”. Но интереснее было наблюдать за разгорающемся огнем в глазах мужчин. Серж рядом со мной стал неистово бить в ладоши, раззадоривая гостей.
Я неспешно прогулялась на другой конец подиума.
— Давайте развлечемся и устроим небольшой аукцион. Серж, стартовая цена?
Серж ухмыльнулся.
— На тебе оно бесценно, милая. А что касается платья — начальная цена десять тысяч долларов.
— Вы слышали его? Тогда погнали!
— Десять пятьсот! — поднял руку один из стариков в дорогом костюме.
— Вы меня сильно обижаете, молодой человек, — я укоризненно поджала губы и двинулась в другую сторону.
Старый мудозвон.
— Двенадцать! — одинокий футболист улыбался во весь рот, довольный собой.
Что-ж весьма недурный вариант, с футболистами я еще не спала. Всяко лучше Галанта. Интересно, он уже понял, что снова в пролете?
— Пятнадцать тысяч! — руку подняла сорокалетняя актриса-лесбиянка с плотоядным взглядом.
Блять, а об этом я не подумала.
— Вот это поворот! — я рассмеялась в микрофон. Ну что, отдаете меня этой шикарной даме?
Надеюсь, Лиза догадается меня перекупить, если дело приобретет нетрадиционный оборот. Я не любительница дряблых пельменей от слова совсем.
— Пятьдесят тысяч!
Зал притих.
Руку поднял симпатичный мужчина с легкой сединой на висках. Насколько я помню, это представитель нефтеперерабатывающей промышленности, из числа совета директоров одной очень крупной компании.
— Щедрое предложение, — проворковала я, глядя ему в глаза. А там, в его глазах, ничего кроме денег и желания обладать всем, чего захочет его левая нога. Ну, или член. Приемлемо.
Я глянула на Галанта. На его лбу проступили капельки пота. Похоже, он не ожидал, что его стареющий гадкий утенок и впрямь сможет принести неплохие бабки.
Итак, сегодня я буду до рассвета развлекать сорокалетнего миллионера.
— Шестьдесят! — снова подал голос старик из первого ряда, раскрасневшийся от азарта.
Старый сукин сын! Нахера ему это? Перед друзьями похвастаться?
— Семьдесят тысяч, — произнес предыдущий оратор.
Ты-ж мой пирожочек!
— Семьдесят пять и это моя окончательная цена! — старик вскочил на ноги, яростно сверкая глазами, как будто боролся не за девку в дорогой тряпке, а за воду для жителей Сахары.
— Восемьдесят — и это моя окончательная цена, — оскалился мой миллионер, очевидно получая удовольствие от этого бодания. В принципе, я им обоим нафиг не нужна. Им куда интереснее прилюдно помериться толщиной кошелька.
Я уже нацепила широкую улыбку, адресованную победителю этого дебильного состязания, но помощник Галанта подбежал к маэстро и что-то быстро зашептал ему на ухо. Серж поднял взволнованный взгляд и выхватил у меня микрофон.
— Минуточку, господа. Я только что получил перевод от одного из наших гостей, пожелавшего остаться анонимным. Перевод на сто тысяч долларов! — он поднял глаза.
Вокруг подиума волной прокатился легкий гул удивления. Высокомерная ухмылка сошла с лица моего фаворита, но, слава богам, не появилась на лице старика, который был уже достаточно близок с сердечному приступу. А значит, этот аноним — ни один из этих двоих, а кто-то третий.
Кто-то, блять, третий! Интересно кто же, вашу мать…
В горле пересохло, я заскрежетала зубами, пытаясь сохранить внешне спокойный вид, а Галант тем временем забил последний гвоздь в крышку моего гроба: