Я проснулась тогда около полудня, закутанная в плед. Меня дожидался лишь остывший кофе и оглушительная тишина его квартиры. Его дома не было, как не было и ни единого намека, куда и когда он свалил — тем самым Фаер недвусмысленно дал понять, что это не мое дело. К кофе я не притронулась, а вот влезть в его гардероб пришлось, потому что кучка серого шелка, так и оставшаяся валяться на полу, была явна не пригодна для дальнейшей эксплуатации. Облачившись в одну из его бесчисленных черных футболок и спортивные штаны, которые пришлось завязать вокруг себя чуть ли не в два оборота, я прихватила свои туфли и, пнув напоследок чертову кучку платья, которая теперь по праву собственности принадлежала ему, пулей вылетела из его квартиры, заказывая на ходу себе такси.
Так что, моя карета превратилась в тыкву не в полночь, а на рассвете. И тем же утром мы вернулись к нашей мудацкой игре. Я жалела лишь о том, что эта ночь вообще была. И я была, как назло, слишком трезва, чтобы запомнить ее во всех гребаных подробностях.
— Рори, я провожу тебя в комнату для записи, там вы сможете немного порепетировать перед тем, как мы начнем, — ассистент директора стащила меня с насиженного места, на ходу воткнула мне в руки стакан с кофе и папку с файлами, и потащила в сторону местной студии звукозаписи.
Практически втолкнув меня внутрь, она также быстро ретировалась, оставив наедине с полной тишиной и двумя приготовленными для нас стульями.
Я аккуратно присела на один из них, и принялась читать всученный мне сценарий, отхлебывая кофе. Шоу само по себе явно рассчитано на аудиторию полнейших кретинов, но песня, которую нам предстоит петь, мне понравилась. Я ее раньше никогда не слышала, но слова укладывались в памяти очень легко, даже зубрить не пришлось.
Дверь за моей спиной открылась как раз в тот момент, когда я третий раз проходилась по припеву, тихонько мурлыкая песню себе под нос. Слова оборвались сами собой — вместе с тем, как я почувствовала его присутствие. Подавив приступ панической тошноты, сжала губы и уткнулась в листок бумаги, стараясь ни в коем случае не поднимать глаз. Если он так легко справляется с этой задачей — то и я смогу.
Фаер обошел меня и молча опустился на стул напротив. И без того спертый воздух этой крохотной комнатушки как будто стал еще тяжелее.
— Я вступаю только на припеве? — ровным голосом спросила я, не отрываясь от своей папки.
Он молчал дольше, чем следовало. И он смотрел на меня — я чувствовала его долгий, внимательный взгляд на себе.
— Да. Готова начинать или есть еще вопросы?
— Вопросов нет.
Вот это диалог! Вот это эмоции!
Истерическая улыбка сама собой наползла на лицо и я поспешила спрятать ее за стаканом кофе.
Фаер подкатился на стуле к пульту управления и, что-то потыкав, включил минус. Музыка была красивой. Неспешной, глубокой, немного грустной. Я молча таращилась на свой стакан с кофе, пока эти звуки наполняли комнату какой-то своей уникальной историей, совершенно особенным настроением. Интересный выбор, с учетом всеобщего помешательства на идиотских новогодних песенках. И тут я поняла, что это его песня. И его музыка. Странно, что не узнала сразу — потому что уже научилась распознавать его стиль: было что-то такое особенное, что отчетливо прослеживалось в каждом его треке, и эхом отдавалось в моем черством сердцем.
Фаер снова заговорил, сухо излагая мне задачу и обозначая ключевые точки: когда я вступаю, когда нужно дать больше звука, когда нужно уменьшить динамику. Я тем временем вспоминала, как он пел в баре, его голос, и морально себя готовила к тому, что сейчас придется снова через это проходить. Его глубокий завораживающий тембр будет идеально гармонировать с этой музыкой, а я, как оказалось, падка до красивых мужских голосов. Нужно постараться собраться с мыслями, а не погрязнуть в своих влажных фантазиях. Как назло, в горле пересохло, потому что мои фантазии теперь имели некоторое отношение к реальности.
— Ты все поняла? — вклинился он тем самым своим голосом в мои размышления.
— Вполне, — хрипловато буркнула я, прогоняя из головы очередные весьма горячие флешбеки.
— Мира.
Я взметнула на него взгляд, не успев себя остановить. Осознав, что допустила ошибку — позволила ему получить то, что он хотел, я лишь сжала зубы, заталкивая в себя обратно все ругательства. Вопросительно приподняла бровь, стараясь выглядеть как можно более безразличной. Хреново, что приходится стараться. У меня появилась зависимость от этих серых глаз, а любую зависимость надо вырывать с корнем.