Особняк оказался действительно огромным — мы вчера прибыли поздно вечером, и, чтобы не встречаться лишний раз с Фаером, который сразу по приезду отправился прямиком в нашу комнату, я устроила себе вынужденную экскурсию по всем четырем этажам, блуждая, словно привидение, от зала к залу, и заглядывая во все открытые комнаты. Повсюду шли последние приготовления к заезду большого количества звездных гостей, так что особняк гудел вплоть до самого утра. Я даже нашла себе собутыльника на ночь — повара, который занимается меню на сегодняшнюю предновогоднюю вечеринку. Не знаю, что там будет в его меню, но пьет этот товарищ действительно как профи, умудряясь при этом поддерживать ясность разума до самого утра. Так что в номер я ввалилась уже с первыми лучами холодного почти январского солнца, убедившись, что Фаер незадолго до этого спустился в спортзал на цокольном этаже. Побродив по комнатам, я с досадой поняла, что избегать его внутри этих стен будет весьма проблематично, несмотря на то, что номер довольно внушительных размеров — состоит из очень просторной гостинной и не менее огромной спальни. Спальня, какой бы большой она ни была, одна. И кровать в ней — одна.
Я прикурила очередную сигарету, но сразу поняла, что не осилю — похоже, со вчерашнего вечера я выкурила слишком много, даже по собственным меркам. Бросив почти целую сигарету поверх давно вышедшей из-под контроля горы окурков, я, пошатываясь, поднялась на ноги, разминая затекшую спину. Мысли текли медленно, сбивчиво, в полудреме. Внизу причалила очередная тачка, вытряхивая из себя очередных гламурных цыпочек. Я зевнула. Наверно, надо поспать немного — после обеда приедут стилисты, а вечером надо отработать вечеринку, не отключившись в каком-нибудь углу. Да, определенно надо поспать.
— Зайди внутрь, пока сюда пожарных не вызвали, — я вздрогнула от его голоса за своей спиной.
— Чего? Каких пожарных? — я непонимающе уставилась на него.
Он выглядел очень неплохо — бодрый, свежий, с полотенцем, перекинутым через плечо. И злой, как черт.
— Почему-то только наш балкон окутан дымом, особо нервные дамочки уже беспокоятся.
Я усмехнулась, хотя, возможно, просто хрюкнула.
— Не моя проблема.
Парень прищурился, осмотрел меня, стол, заваленный окурками, потом перевел взгляд на две пустые бутылки джина на полу. Покачал головой и настойчиво потянул за руку внутрь спальни:
— Видимо, моя.
— Отстань от меня… — вяло пробормотала я, оказывая тщетное сопротивление.
Пока я была на холоде — все было хорошо. Голова хоть и вяло, но соображала. Но стоило мне перешагнуть порог нашей спальни, как тепло комнаты, разительно контрастируя с уличным морозным воздухом, буквально отправило меня в нокаут. Я пошатнулась, не успев вовремя переставить ноги, собралась уже было встретиться лицом с пушистым ковром, но он успел меня подхватить.
— Да какого черта ты надралась-то так? С самого утра!
Он сгреб меня в кучу, после чего комната покачнулась и стала шевелиться вокруг меня как-то совсем по-другому. А затем качка прекратилась и я ощутила что-то мягкое под своей спиной. Видимо, это кровать.
— Не с утра, с вечера.
— Это, блять, все меняет.
Комната вокруг меня кружилась с очень некомфортной скоростью.
— Останови это.
— Что?
— Комнату.
— Блять…
Я прикрыла веки, погружаясь в тошнотворный полет в очень глубоких недрах своего сознания. Кромешная темнота мне не мешала, а вот назойливое шуршание и копошение вокруг меня — очень раздражали. Я не хотела, чтобы меня трогали, я хотела, чтобы меня оставили в покое. И чтобы все перестало кружиться. Мычала и пыталась ругаться, но, кажется, получалось не совсем то, чего я пыталась добиться.
Поток бессвязных мыслей вперемешку с раздражением от чего-то, что вокруг меня происходило, резко прервался от ошеломляющего холода.
Резко вдохнув я распахнула глаза и обнаружила себя в наполненной ванне. В очень, очень холодной воде, и совершенно голой. Холод сковал все тело, сковал грудь, практически лишая возможности сделать вдох. Я взбрыкнула ногами, пытаясь оттолкнуться от скользкого дна ногами, но тяжелая рука легла мне на грудь, утапливая обратно. Я с ужасом повернула голову и обнаружила его.