— Сюда никто не ворвется без моего разрешения, — его глаза победоносно сверкнули. Он надавил пальцами на внутреннюю сторону бедра, где кожа особенно чувствительна, причиняя сильную боль и вынуждая подчиниться. — Это все твои аргументы?
Я медленно вздохнула.
— Иди к черту, — тихо произнесла я, прекратив сопротивление.
Нет у меня никаких аргументов.
Он глухо рассмеялся.
— Так и думал.
— Думать тебе не идет.
— А что идет? — зло усмехнулся он, резко подтянув меня под себя и больно укусил за ключицу.
Я схватилась за его плечи.
— Тебе идет не быть ублюдком, Руслан, — тихо прошептала я, вздрогнув от очередного укуса.
Кажется, я первый раз за очень долгое время назвала его по имени.
Он замер, перевел на меня взгляд, в котором все ярче разгоралось дикое необузданное пламя из множества разных чувств. Сейчас он был весь как на ладони. Я буквально видела, как его собственные противоречия пожирают его изнутри. В нем было что-то хорошее, зарытое глубоко внутри и иногда это что-то пробивалось наружу — глубокой печалью в глазах, или мимолетной искрой доброты. Как сейчас. И сейчас это хорошее было таким хрупким, таким уязвимым…
Злая, мстительная улыбка коснулась моих губ.
— Я же сказала. Думать тебе не идет.
Он усмехнулся. Все, что делало его секунду назад похожим на живого, хоть что-то чувствующего и сомневающегося в своей правоте человека, сменились осознанной жестокостью. Огонь потух, сменившись адским холодом. Он показательно не спеша расстегнул молнию на своих джинсах.
— Ауч. Хорошая попытка, девочка. Только я слишком долго терпел и больше терпеть не намерен. В этот раз даже твой острый язык тебя не спасет. Ни-че-го тебя не спасет. Так что… Можешь говорить, что хочешь. Можешь кричать и драться. Мне все равно, Рори, — шепнул он и без каких-либо предварительных ласк вторгся в мое тело, выбивая из легких воздух.
Я отвернулась, уткнувшись носом в его плечо, лишь бы он не видел моих глаз. Лишь бы не видел, как больно мне сделал.
Не его грубость и не его жестокость заставили мое сердце мучительно сжаться. Он и до этого был грубым. И был иногда жестоким. Но именно он, и только он, отлично знал и чувствовал разницу между Рори и Мирой. И сейчас он назвал меня “Рори”. И вот это было больше, чем просто жестоко.
Я поморщилась и с силой двинула ему в плечо, пытаясь скинуть с себя.
Он рассмеялся, перехватил мою руку и убрал ее в сторону, заглядывая мне в глаза.
— Сколько боли. Сколько ярости, — он нарочно до упора вошел в меня, с жадностью вглядываясь в мое лицо, вынуждая кричать.
Но я лишь задержала дыхание и прикусила себе губу так сильно, как только могла.
Его глаза потемнели. Он повторил: медленнее, и сильнее.
Сердце зашлось, захлебываясь кровью, тело прошила острая, тягучая и очень сладкая боль.
“Гребаное ты воплощение совершенства!..”, — промелькнуло в моей голове. Но каким-бы он ни был, он не получит ни звука. От Рори.
Заметив злость в его глазах я не сдержала безумной победоносной улыбки, и одновременно с этим поняла, что прокусила себе губу до крови. Приемлемая цена за то, этот жестокий мальчик не получит столь желаемый приз.
Он сильнее сжал мое горло и наклонился к самому лицу.
— Я заставлю тебя кричать. Слышишь? Я заставлю, так что лучше перестань.
Из груди вырвался хриплый смех. Я обхватила его ногами, сильнее прижимаясь к крепкому телу.
— Попробуй.
В дверь постучали.
— Позже! — грозно рявкнул он и стук немедленно смолк.
Затем парень в два счета сбросил с себя мои ноги и перевернул на живот.
— Как думаешь, сколько ты выдержишь? — прошептал он мне на ухо, с силой прижавшись сверху.
От его слов сердце разогналось еще быстрее, а мышцы живота непроизвольно сжались.
— Давай будем считать вместе. Готова? Итак, раз.
Я вцепилась в простыни, пытаясь переключить свое внимание на что-то другое. Под таким углом все, что было прежде, показалось жалкой триал-версией.
— Два.
Вспомнились имена сразу трех авторитетных богов, которым можно помолиться. Мне кажется, я уже на полпути к одному из них. Или ко всем сразу.
— Три.
Я зарычала, пряча лицо в подушке, задыхаясь и захлебываясь одновременно. Человеческий организм на такое не рассчитан!
— Какая молодец, — хрипловато усмехнулся он, давая себе и мне небольшую передышку.
Черт, только сейчас до меня дошло, что нужно делать. Он же не железный, в конце концов.
Я выгнула спину, сильнее прижимаясь к нему задницей и, услышала, как он втянул носом воздух. Смотрите-ка, в эту игру могут играть двое.