— И какой же будет подходящая легенда?
— Очень короткой. Знаешь, краткость — сестра таланта, — буркнула я в ответ.
Он тихо рассмеялся, щекоча меня своим теплым дыханием:
— Ты знаешь правила нашей игры, так ведь?..
От тембра его голоса у меня внутри все судорожно сжалось, освежая в памяти очень горячие картинки.
Лета, обладающая профессиональным нюхом на подобные вещи, быстро уловила перемену и, усмехнувшись, пренебрежительно оглядела нас обоих с ног до головы. Когда она, наконец, открыла рот для какой-то колкости, ее неожиданно перехватил длинноволосый Рапунцель, тот самый, что значится в группе бас-гитаристом. Он легонько хлопнул Фаера по плечу, а сам обезоруживающе улыбнулся Лете, затем быстро наклонился к ее уху и прошептал ей что-то такое, отчего даже эта закоренелая прошмандовка покрылась стыдливым румянцем, незамедлительно повиснув на его руке и, очевидно, напрочь забыв и про меня, и про Фаера.
Видимо, этот очаровашка не так прост, как кажется. Надо бы приглядеться к нему получше.
Я смотрела на удаляющуюся — и, клянусь, самую странную пару из всех возможных, со смесью легкой зависти и облегчения. Я радовалась, что не дошло до открытого конфликта с Летой — какой бы похотливой дрянью она ни была, я ее немного любила. С другой стороны — какого хрена у них все так просто? Одна показала сиськи, второй улыбнулся — и все, оба счастливые ушли в закат! То есть, в койку. Не суть. А я тут стою, и как идиотка покрываюсь мурашками от горячего дыхания на моей шее, прекрасно понимая, что ни на секунду не могу себе позволить расслабиться и просто получать от этого удовольствие. Потому что это — не мое. Он — не мой.
Ребята из группы отпустили пару шуточек вслед уходящей парочке и я даже улыбнулась, потому что их мысли оказались очень похожими на мои собственные, да и нормальное чувство юмора здесь — большая редкость. Потом они перекинулись с Фаером еще парой слов и, подмигнув мне, отправились подыскать кого-нибудь себе. Я невольно отметила, что внутри их тесной компании царит полное взаимопонимание. Они вели себя не просто как коллеги, а как старые, хорошие друзья. Возможно, мне стоит быть поласковее с ними, и получится что-нибудь выведать о нем.
Оставшись вдвоем, посреди галдящей толпы и грохочащей музыки, я допила свое шампанское, стараясь сосредоточиться на разглядывании перьев (боги, когда уже перья оставят несчастным павлинам, вместо того, чтобы цеплять на платья??), сверкающих брюликов и лиц — красивых, надменных, почти одинаковых, как будто из под ножа одного и того же хирурга. Хотя, почему “как будто”? Над высшим обществом действительно трудится один и тот же пластический хирург, клепая красавиц как под копирку: один и тот же разрез глаз — сейчас в моде “кошачий”, одни и те же пухлые губы, одни и те же крошечные носы. Как они через них дышат? Хотя, признаюсь, я тоже одно время хотела себе такой нос. Кукольный, фарфоровый. Меня остановил лишь панический страх перед больницами, видимо его стоит благодарить за то, что мое лицо пока остается моим. Пока что. Пока удовлетворяет требованиям продюсеров и операторов.
Черт побери, я опустилась до того, что изучаю чужие носы… Лишь бы не думать о том, что все еще прижата к телу Руслана. И пусть мы оба в одежде, но, клянусь, она совсем не спасает. Не спасает и то, что я мысленно крою его всеми известными ругательствами. Пытаюсь найти изъяны, которых у этой сволочи как будто нет. Пытаюсь думать о контракте, который является единственной и очень тонкой ниточкой, которая меня с ним связывает. Единственной, Мира! Даже чертова натирающая туфля никак не отвлекает от этого. Несмотря на все барьеры и отчаянное сопротивление моего разума, его запах проникает в ноздри и устраивает в моем теле какую-ту химическую реакцию, которая должна быть запрещена законом. Он слишком близко, а я опять слишком быстро поддаюсь его гребаным чарам.
Я дернула головой и пошевелилась, пытаясь освободиться от его рук, но он только сжал крепче и очень тихо прошептал:
— Тише. Наслаждайся, пока нам можно. Совсем скоро все изменится.
Какая поразительная самоуверенность! Видимо, в качестве компенсации за этот нудный, совершенно тухлый вечер, ему доставляло садистское удовольствие держать меня в руках и чувствовать, как меня периодически пробивает дрожь от его касаний. А у меня не было ни сил, ни настроения вступать с ним в открытую драку, да и нельзя было. Сегодня мы для всех должны быть очень сильно влюбленной парочкой. Но мы таковой были уже пару мучительно длинных часов, и это шоу можно официально заканчивать. Вернее — нужно, запас моего терпения подходит к концу.