Он улыбнулся, обнял меня и неожиданно поцеловал в висок.
— Ты так чертовски ошибаешься, Мира, — его дыхание — горячее, обжигающе горячее, коснулось нежной кожи за моим ухом.
Я встрепенулась, выпрямилась и когда уже собралась отпихнуть его от себя, помощник режиссера сказал остаться в такой позе и дал отсчет, после чего девушка с хлопушкой выбежала на площадку, громко озвучила название сцены и номер дубля, и площадка сразу ожила: все вокруг нас вновь завертелось, закружилось и зажило своей фальшивой жизнью.
Эти съемки шли дольше и тяжелее. В самом начале три девчонки из массовки кинулись к нам, вовремя перехваченные кем-то из присутствующих охранников — а их тут в совокупности собралось едва ли не больше, чем членов съемочной группы. Потом операторы включили режим перфекционистов, пытаясь отснять нас со всех возможных и невозможных ракурсов. Один дубль сменялся другим из-за каждой ерунды, делались длинные перерывы, ведущий дважды налажал, я один раз уснула, один раз прослушала вопрос, а потом все решили поужинать. К исходу девятого часа съемок мы с Фаером уже просто подпирали друг друга — как две покосившиеся башни, периодически отпуская ядовитые комментарии о профессионализме всех окружающих и друг друга, разумеется. В моей голове, на фоне, неустанно крутилась и не давала покоя мысль про обещанный им “сюрприз”. Спрашивать напрямую, разумеется, я не стану — хрена с два я ему доставлю такое удовольствие. Но вариантов гадостей, которые он мог задумать было просто бесчисленное множество, и чем более усталой я становилась, тем более бредовые идеи приходили в мой агонизирующий мозг. Вечеринка с проститутками? Или пижамная вечеринка с его друзьями? Личный тренер по утрам? Боже, может, совместные занятия йогой?
Короче, к тому моменту, когда меня привезли обратно к дому, я уже не могла придумать никаких особо пугающих сюрпризов, мечтая только об одном: поскорее рухнуть на свой (его? наш?) гребаный диван. И уснуть. Сладко. Крепко. Закутавшись в тот прекрасный мягкий пледик. А утром Сима разбудит меня своим мудацким пылесосом и покормит вкусной едой.
Купаясь в этих сладких мечтах я и перешагнула порог его квартиры — почти в два ночи, едва держась на ногах. То есть — если бы я не висела на руке Артема, я бы точно давно упала и не один раз.
В гостиной горел свет, а на моем диване, развалившись как хозяин, сидел какой-то здоровенный мужик в таком же черном пиджаке, как у моих ребят, но без галстука.
Я перевела жалобно-вопросительный взгляд на Артема, и просто ткнула в того пальцем, не имея сил даже задать нормальный вопрос — какого хрена он тут делает и вообще, это что еще за крендель?
Крендель поднялся и в два счета оказался перед нами, пожав поочередно руку Саше и Артему.
— Здорово, мужики! — весело отрапортовал он, затем перевел хитрый взгляд на меня и слегка поклонился. — Доброй ночи, Рори. Меня зовут Сергей.
— Привет, Серега, — Артем сдержанно улыбнулся, чуть заведя меня к себе за спину.
Когда я все-таки собралась с силами, чтобы послать его нахер, из спальни вышел Фаер — в одних спортивных штанах, державшихся на его бедрах, видимо, исключительно на энтузиазме. Он неспешно к нам подошел, убрав руки в карманы. Несмотря на очевидную усталость, серые глаза смеялись. Я уже знала этот взгляд — до тошноты победоносный.
Даже не знаю, что в нем впечатляет больше — мощная грудь или этот бесячий вид человека, уверенного в себе также сильно, как Томас Эндрюс верил в непотопляемость Титаника. Я изобразила на лице скуку, вышла вперед и скрестила руки на груди, молча на него уставившись немигающим взглядом. Что ты успел натворить, сволочь?
— Вижу, твои приятели уже знакомы с Серегой. Догадываешься, почему?
Больше скуки богу скуки. Я тяжело вздохнула:
— Если решил поиграть в киношного злодея и закатить злодейскую речь на два часа — валяй. Разбуди, когда закончишь.
Задрала подбородок и решительно направилась мимо него к своему дивану. Но Руслан с дежурной ухмылкой ловко перехватил меня за талию и развернул в сторону своей комнаты. Наклонился к моему лицу и шепнул:
— Злодейская речь будет короткой: ты спишь со мной. Диван теперь занят. — он кивнул на ухмыляющегося в паре шагов от нас Сергея.
Я не справилась с эмоциями и резко развернула к нему лицо. Гнев буквально обволакивал меня изнутри, я чувствовала, как все мое тело, каждая клетка, наполняется яростью и желанием наброситься на него и душить, кусать, рвать его в клочья — пока не затихнут последние хрипы.
А он смотрел на меня… не так. Его глаза по-хозяйски изучали мое лицо, с такой жадностью, с такой пробирающей до костей потребностью забраться ко мне под кожу, что, кажется, между нами побежало электричество. Не вовремя. Совсем.