Сука!
Я снова вскочила и снова подошла к нему, тяжело дыша:
— Давай! — прорычала я, снова толкая его в грудь. — Хватит швырять меня! Дай уже сдачи! Бей, придурок!
Мои маленькие кулаки вряд-ли могли нанести ему хоть какой-то ущерб. Они лишь проскальзывали по его обнаженному торсу. С каждой попыткой толкнуть его, расшевелить, я только сильнее распалялась оттого, что он просто стоит — как истукан, как бездушная глыба камней. И молчит. Теперь он молчит!
В дверь робко постучали.
Черт, нет, только не сейчас!
Cейчас я хотела, чтобы он ударил меня. Я действительно хотела! Хотела, чтобы он поставил точку, хотела ненавидеть его в полную силу, до краев. Хотела заглушить боль в груди настоящей болью, физической.
Но он не дал мне даже этого.
И когда я уже почти выдохлась, оба моих запястья снова оказались зажатыми в его ладонях, а серые, стальные глаза оказались прямо напротив моих:
— Разорви сделку. Откажись от контракта. И все закончится.
Я замерла. Пелена начала медленно сползать с глаз.
Он наклонился ко мне, всматриваясь в мое лицо.
— Расторгни контракт, Мира. Избавь себя от всего этого. От меня. Сделай одолжение нам обоим.
Мелкая дрожь волнами гоняла остывающую кровь по телу. Мои глаза впились в его.
— Зачем тебе нужен этот контракт? Почему ты сам не можешь отказаться от него? Зачем, Руслан?
Он стиснул зубы, выпрямился. Отпустил мои руки. Несколько секунд смотрел на меня, а затем сделал шаг назад.
— Мне кажется, мы с тобой не на том этапе дружбы, чтобы делиться секретами, разве нет? — едко произнес он.
— Мы на том этапе войны, когда это помогло бы избежать лишней крови, — медленно, тщательно выбирая слова, произнесла я, обхватив себя руками.
После этой вспышки настоящего безумия стало резко холодно.
— Это мы уже обсуждали. И я тебя предупреждал: крови будет много. И пока я только начал, чтобы ты понимала, что ждет тебя впереди. Еще раз — я тебя предупреждал, Мира. Это честно.
— Это глупо! — громко рявкнула я, и за дверью послышался шорох. — Ты можешь просто мне объяснить, чего ты добиваешься. Но ты предпочитаешь устраивать шоу! Гребаное шоу везде — и на сцене, и здесь! Ты из всего делаешь шоу! Уверяешь себя, что не такой, что презираешь все это, что ты выше всего этого! Но ты сам, — я ткнула в него пальцем, — Ты сам просто идеальный образец всего, что так ненавидишь!
Я тоже сделала шаг назад, проведя рукой по волосам. Теперь между нами было немного пространства, и, казалось, теперь-то уже можно дышать полной грудью, но нет. Дышать было по-прежнему тяжело и больно. И не мне одной: казалось, мои слова повисли в воздухе осязаемым, ядовитым облаком, которое он отказывался вдыхать.
В дверь снова раздался стук, на этот раз более настойчивый. Фаер ожил, сделал два размашистых шага к двери и резко ее распахнув, прорычал:
— Еще раз подойдете к этой двери, и я спущу вас прямо в шахту лифта, это ясно? Если вы ей будете нужны, она вас позовет. А если я действительно захочу причинить ей вред — вы даже гребаного шага сделать не успеете. За эти десять минут я мог творить с ней все что угодно, и что-то я не увидел вашей помощи. Так что пошли вон отсюда.
Я наблюдала за ним скрестив на груди руки. Пульс потихоньку успокаивался. Адреналин в крови начал распадаться, оставляя за собой выжженное поле — дикую, животную усталость и полное безразличие. И когда он захлопнул дверь перед лицом моей охраны и повернулся ко мне, я как будто увидела свое отражение: та же усталость, та же пустота. Та же ненависть к каждой молекуле воздуха в этой комнате. Поэтому я просто молча развернулась к кровати, стащила с себя блузку, сбросила туфли, следом брюки и просто залезла под одеяло, уткнувшись щекой в подушку.
Единственная мысль, которая у меня осталась — кровать действительно мягкая. И действительно пахнет им. Или это уже две мысли? Да пофиг. Мозг окончательно отключил питание тогда, когда Руслан обошел эту здоровенную дуру, разделся и лег на свою половину, спиной ко мне. Вот и все. На сегодня.
Утро не принесло облегчения. Распахнув глаза, я поняла, что ничего не изменилось. Да я как будто даже и не спала: просто закрыла глаза и через секунду открыла. За всю ночь, проведенную в одной постели с ним, я не шелохнулась: проснулась ровно в том же положении, в котором легла. Прислушалась. За спиной не раздавалось ни звука. Медленно, аккуратно оглянулась — его половина была пустой, одеяло тщательно застелено. Расслабилась, перевернулась на спину и выдохнула. Часы на стене показывали половину девятого утра. Кажется, мой организм окончательно сошел с ума — я уже давно по доброй воле не просыпалась так рано. Слезла с постели и на цыпочках подошла к ванне, снова прислушалась: за дверью мертвая тишина, значит, его тут нет. Прекрасно. Или ушел на работу, или где-то там, со своим драгоценным Сергеем пьет кофе с плюшками. Чтобы не устраивать шоу впустую, мне нужно знать наверняка, что он в доме.