Через пару часов после начала смены Хатч услышал стрельбу со стороны тюрьмы, на которую афганские коммандос планировали совершить той ночью рейд. Он попросил Бена позвонить им, чтобы узнать, что происходит. Переводчик не смог дозвониться до их мобильных телефонов. Хатч беспокоился, что у них могут быть неприятности. Через несколько минут переводчик сказал, что ему удалось дозвониться; афганские коммандос попали под обстрел и запросили поддержку с воздуха.
Хатч приказал открыть огонь самолету огневой поддержки. Бен передал приказ самолету, приказав им "размягчить цель". Экипажу выражение показалось непонятным.
- Значит, он хочет, чтобы мы стреляли? - сказал офицер управления огнем по внутренней рации экипажа.
Экипаж попросил Бена уточнить, чего он от них хочет.
- Намерение КНС состоит в том, чтобы уничтожать любые возможные цели, которые могут помешать успеху сил партнеров, - ответил Бен по радио.
Экипаж самолета все еще сомневался. Люди внутри комплекса, по-видимому, не носили оружия, что было одним из критериев, используемых для определения того, является ли человек вражеским комбатантом. Но они не объяснили этого Бену, а вместо этого обсудили этот вопрос между собой.
- Ребята, вы не видите, чтобы у кого-нибудь было что-нибудь, о чем вы могли бы сказать? - спросил офицер управления огнем, имея в виду оружие.
- Насколько мы можем судить, нет, - сказал оператор.
Они выбрали оружие для обстрела здания и спросили, разрешил ли КНС стрелять в людей, убегающих после начала обстрела. Бен разрешил команде стрелять как по зданию, так и по всем, кто находится внутри, и назвал инициалы Хатча для нанесения удара.
Экипаж провел последний раунд проверок с Беном, чтобы подтвердить, что они намеревались поразить именно Т-образное здание, и что самолет огневой поддержки явно намеревался поразить строение и людей внутри.
- Подтверждаю, - сказал Бен.
Самолет огневой поддержки "Локхид" AC-130 открыл огонь в 2.08 ночи.
- Снаряды пошли, снаряды пошли, - сказал штурман.
Первые снаряды попали в отделение неотложной помощи госпиталя "Врачей без границ". Операционная содрогнулась, стекла задребезжали. Доктор Куа оторвалась от своего оперативного отчета и обменялась взглядами с ассистентом хирурга, который закончил накладывать швы на рану пациента. Они неловко рассмеялись. Вероятно, это была просто очередная стычка в городе.
Второй взрыв поразил здание с ужасающей силой. Доктор Куа бросилась в сторону комнаты, чтобы укрыться вместе со своим ассистентом, все еще надеясь, что это была шальная ракета. Страх охватил все ее тело. На них напали? Третий, еще более громкий взрыв сотряс здание. Она вскочила вместе со своим ассистентом и побежала по коридору в палату в другом конце, оставив своего пациента под наркозом на операционном столе. В больнице было три операционных, и все они использовались на момент начала удара.
Другие хирурги и медсестры присоединились к ним в палате напротив, сдвинув столы вместе, чтобы обеспечить укрытие от шрапнели и обломков. Взрывы продолжались, наполняя помещение едким дымом и запахом дезинфицирующих средств.
Первый звонок Гильему Молини, директору организации "Врачи без границ" в Кабуле, поступил от его заместителя Хемана Нагаратнама из Кундуза, сообщившего, что во дворе больницы упала ракета. Через несколько минут заместитель перезвонил: это был авиаудар.
Гильем пришел в ужас, поняв, что произошла оплошность. Он мог только представить себе разрушительную силу американского авиаудара по больнице, полной раненых пациентов. Он немедленно набрал номер офицера по гражданским вопросам на авиабазе Баграм, молясь о быстром ответе. Он почувствовал тошноту в животе.
- Госпиталь атакован, - сказал ему Гильем. - Вы обстреливаете госпиталь!
Он повесил трубку и бросился собирать команду. Они начали звонить в посольство США, афганское правительство и всем остальным членам коалиции НАТО.
Американский офицер по гражданским вопросам, ответивший на его звонок на авиабазе Баграм, вбежал в объединенный оперативный центр и отвел в сторону оперативного дежурного.
- Мне только что позвонили из ”Врачей без границ", и они сказали, что по их госпиталю в Кундузе нанесен удар, - прошептал он.
Полковник Джонстон сидел в следующем ряду. Он вскочил и попросил офицера повторить. Было 2:19 ночи. Никто из них не знал, что готовится авиаудар. Они немедленно включили рацию и попытались связаться с Хатчем.