― Мама считает, что подобные увлечения не серьёзны, и списывает мои «заскоки» на незрелый юношеский максимализм. Она едва ли не с детства твердит, что профессию нужно выбирать головой, потому что это на всю жизнь и бла―бла―бла.
― Почему ты не скажешь ей, как это важно для тебя? ― Даша отвечает не сразу, но по глазам понимаю ― она говорила. И ни раз.
― Моя мама политик, и репутация важна для неё так же, как экология для меня. Участие в акциях так или иначе привлекает ко мне внимание… то, которое ей не нужно.
― Это нечестно.
― Знаю. Но иногда нам не приходится выбирать.
И, наверное, даже слишком часто.
― Ты знаешь его?
Когда поворачиваюсь, замечаю Бестужева. Он стоит, прислонившись к стене коридора и не моргая смотрит точно на меня. Какая―то брюнетка что―то увлечённо ему рассказывает, но он, кажется, и не слушает вовсе. Его тлеющий взгляд ― весь он ― будто бы полностью сосредоточен на мне.
― Нет.
Паршиво начинать дружбу с вранья, но не хочу рассказывать о нем Даше. Никому не хочу. Бестужев ― та часть моей жизни, о которой я предпочла бы навсегда забыть, если бы только могла. И почему никто не придумал волшебные таблетки?
― Он просто сжирает тебя взглядом.
И, если бы мог, наверное, прилюдно бы задушил.
Нас разделяет коридор, но даже на расстоянии чувствую его ненависть. Воздух напитан ею до молекулы, и вибрации мощными толчками сотрясают стены.
― Пойдём. А то всё самое вкусное разберут.
В кафетерии занимаем лучший (по моему скромному мнению) столик у окна. Даша заказывает суп и салат, я же собираюсь насладиться блинчиками с шоколадом и кусочком клубничного чизкейка. Пока ждём заказ, болтаем о приближающихся соревнованиях по баскетболу, объявлениями о котором как обоями обклеены все стены в ВАОН.
― Эля говорит, Школа каждый год организовывает нечто подобное. И баскетбольный матч ― лишь малая часть всей студенческой жизни. Шахматные турниры, квизы и различные походы… в прошлом году, например, они на две недели выезжали с палатками на природу.
― Твоя сестра ездила?
― Ага. Здорово, правда? Я бы поехала, если бы подобное устраивали в этом году.
― А как же твоя нелюбовь к кострам? ― дразню.
― К мангалам, ― поправляет. ― Естественные костры не опасны, если соблюдены меры предосторожности. К тому же, я дико люблю жареные сосиски.
Наш смех прерывает незнакомый голос, смешанный с вонью ядовитой желчи и резким запахом спелой клубники.
Убойное сочетание.
― Эй, это наш столик.
Итак, что вы знаете о ведьмах?
Я ― так уж получилось ― практически всё.
Всё началось с мультиков, когда мне было пять, в десять я уже вовсю копалась в реальных легендах о салемских колдуньях, а имена Мэри Бейтмен[1] и Лори Кэбот[2] то и дело всплывали в школьных сочинениях и рефератах.
Поэтому, когда сталкиваюсь с ледяными синими глазами ― буквально втягивающими мою душу ― как у самой настоящей ведьмы, черт возьми, ни секунды не колеблюсь.
Но я была бы не я, если бы при виде них, как трусливый котёнок поджала хвост.
― Вы бронировали его по телефону или у вас на него пожизненный абонемент?
Даша прыскает в стакан, а я стойко выдерживаю взгляд стервокаторши, которая не то чтобы очень довольна.
― Вам придётся пересесть, ― настаивает, упираясь руками в полировку и пытаясь буквально превратить меня в пепел.
― Думаю, мы поступим иначе. Я и моя подруга останемся здесь, а вы сядете за любой другой столик в этом зале.
― Что ты сказала?
― У тебя со слухом проблемы?
Неподалеку кто―то присвистнул. А ноздри стервокаторши стали похожи на два огромных вулканических кратера. Вероятно, я перешла так называемую безопасную черту, за которой ― если верить фильмам ― моя жизнь должна была стать адом на земле.
― Не советую со мной враждовать. Ты здесь не выживешь.
― Не знала, что я здесь за этим.
― Эта Школа ― наш второй дом. Так что да, ты здесь за этим.