― И чего? Мне тебе в ножки покланяться? Или тебе другого чего хочется? Ну так извини, Гладкова, меня такие испорченные как ты не интересуют.
И она сразу понимает, к чему клоню. Яблоко от яблони… ну вы знаете.
― Какой же ты урод, Бестужев! ― хлещет будто пощечиной.
― Ну так и проваливай!
― С удовольствием!
― И не приходи больше! Вообще на этой улице не показывайся!
Ору так громко, что, уверен, слышат соседи. Завтра уже разнесут по всей округе, но так плевать на это сейчас. Гладкова бубнит что―то себе под нос. Злится. А я из последних сил держусь, чтобы её не прибить. Плохо. Неправильно. Но разве блядь с ней может быть иначе? Даже уходит так, что хочется догнать и хорошенько встряхнуть.
Я ещё пять лет назад понял, что она невозможная. Когда Миша пытался нас познакомить. Познакомить, представляете? Ей тогда было тринадцать, вроде маленькая, но уже с характером. Колючая, как кактус. И бесячая до хрипа в горле. Уже тогда мелкая вынесла мне мозг. Сначала улыбалась, будто бы не происходит ничего, будто бы это блядь всё в порядке вещей. Нормально. Хотя по факту ни хрена нормального в нашей ситуации не было. Её мать разбила сердце моей. Увела Мишу из семьи. А она хотела подружиться. Подружиться, блядь! А когда я назвал её мелкой дрянью, обозвала меня кретином, после чего ― заплакала. Причём такими показушными слезами, что МХАТ отдыхает.
Я потом ещё долго слушал, что не должен так себя вести. Что мы теперь одна большая семья и должны научиться жить дружно. Ведь (и это самое дикое), Гладкова теперь ― моя сестра. Серьезно? Когда, блядь, это произошло? Когда ребёнок женщины, разрушившей мою семью, стала мне роднёй?
Этого не будет никогда.
Я сказал об этом Мише тогда. И повторю снова, если потребуется. Ничего не изменилось с тех пор. Разве что ненависть стала крепче, рвёт теперь сильнее. И сдерживать её пыл больше некому. Потому что мамы больше нет.
― Порядок?
― Полный, ― вру лучшему другу, но он итак об этом знает.
Что меня кроет не по―детски ― знает. Что я снова с катушек слетаю ― тоже знает. И что никакие терапии на кушетке не спасают. Мне просто больше не одиннадцать. И я не верю, что копание в мозгах принесёт покой и смирение. Потому что это ни хрена не так.
Я устал.
Устал пытаться быть тем, кем не являюсь. Устал с собой бороться, со своими эмоциями, чувствами и гневом. Устал делать вид, что всё, блядь, пучком. Хотя на деле ощущение, что всё дерьмо этого мира как магнит притянуло ко мне.
Как итог ― всю ночь не могу уснуть. Пытаюсь что есть мочи вытравить из памяти её большие кукольные глаза, но тщетно. Как только закрываю свои, цикл запускается заново. И так по бесконечному кругу, до гребаного ― что б его ― будильника.
Как там говорят?
Не заладилась ночь, не заладится день?
Я не верю в приметы, но Гладкова, зараза, будто проклинает. Иначе почему ещё её глаза меня преследуют, а всё, за что берусь, летит ко всем херам? Во―первых, мне приходится давиться горелыми яйцами на завтрак. Во―вторых, тачка Градского не заводится, а автобусы объявляют забастовку, поэтому до Школы иду ― нет, бегу ― на своих двоих. В―третьих, забываю дома домашку по английскому, а на контрольной по истории получаю смачный неуд. Ну и напоследок: спускаю в унитаз тренировку, провоцирую Титова, почти дерусь с ним ― прямо, блядь, на площадке ― чем навлекаю на себя гнев Кабана и зарабатываю свой первый в жизни фол. А затем ещё полчаса слушаю, как Вепрев орет на меня и требует объяснять своё неспортивное поведение.
А что я сказать могу? Что проклят чертовыми ведьмовскими глазами?
В общем, получаю по полной. И рискую, если не возьму себя в руки, вылететь из команды ко всем чертям. И плевать бы, ведь спорт в моей жизни не на первом месте, но ребят подводить не хочу. Для многих из них это важно. А я ведь капитан, так?
И вот кажется, что все мои беды кончились, как самая большая из них решает дать мне хорошего пинка под мой кайфующий от казусов зад.
― Вепрев хочет впрячь нас на дополнительные тренировки по выходным. Ты как?
― Нужно смены подгадывать, ― стягиваю через голову майку и бросаю в сумку.
Смолов ― наш атакующий. Снайпер с хорошей подготовкой, выполняющий точные броски и обладающий хорошим дриблингом. Прорвать защиту и войти в «краску» для него ― обычное дело. Быстрый, ловкий. Достойный кандидат в капитаны, если я не справлюсь.